Александра. Большая игра. (книга вторая)

— То, что сирота, ну и что? А приданное, так разве не скопила ты? Я тебе всегда подарочки делаю. Денюшку даю.

— Откладываю я, конечно, Матушка.

— Ну вот и хорошо. А к тому, что уже отложила и накопила, я ещё добавлю. Так, что не бедная ты у нас сиротинушка. А очень даже справная невеста. — Фрося совсем покраснела. Я усмехнулась. — Ну вот и славно.

— Так, Матушка, у Богдана семь пятниц на недели. Да и жениться он пока не собирается. Тот ещё кобелина."

"— Ничего, женится. Тем более, ты ему нравишься. Это я точно знаю. И вообще, надо мне всех своих палатинов оженить. А то только Айно один семейный человек.

Вот и женим, Илью на Насте Рукавишниковой, Богдана на тебе. А там черёд и Никиши с Боженом придёт. Мне им только невест подобрать нужно будет. А то тоже, вырастила молодчиков. Всё по гулящим, да непотребным девкам бегают. Заразу какую ещё подцепят, не приведи Господи. Лечи их потом. Да и вылечить то такие болезни не просто. А сейчас и невозможно. Вот бы Елена мне антибиотик сделала бы, тогда всё легче было бы.

— Какой такой атибио… Прости, Матушка, слово мудрёное.

— Антибиотик, Фрося. Лекарство такое, можно сказать панацея.

Многие болезни оно излечивает и заразу всякую убивает. Не знаю, получится у неё или нет. Трудно это, Фрося, сию панацею получить. Не каждому она даётся.

— Царевна Елена справится, Матушка.

Девицы заявились ближе к полуночи. Весёлые, раскрасневшиеся. Смеялись, обсуждая того или иного мужчину.

— Тише вы. Матушка почивать легла. — Замахала на них руками Фрося. Девушки притихли. Стали сами раздеваться. Но продолжали тихо похихикивать и шептаться.

— Всё угомонится не можете? — Спросила их. Только задремала, как они пришли.

— Прости, Матушка, мы уже молчим.

— Извинилась виновато Ксения.

— Чего посмеиваетесь? Всех кавалеров обсудили?

— Не всех, Матушка. — Ответила Агнеша. — Там такой боярич был молоденький. Он так на Ксюшу смотрел, рот раскрыв, что не засмеяться не возможно. Влюбился он в сержант-даму Корпуса, княжну Ксению. — Опять захихикали Агнеша с Паулой.

— Да ну вас. — Махнула на них рукой Ксюша. — Не слушай их, Матушка.

— Как интересно. И что за боярич?

— Андрей, сын тверского боярина Ивана Холмского. — Ответила за Ксюшу Агнешка.

— Андрей не боярич, Матушка. Он князь.

Из старшей ветви Тверских князей. Рюрикович в семнадцатом поколении. — Поправила свою польскую подругу Ксения. — Единственный сын князя Ивана Ивановича Холмского, по прозвищу Каша. Холмские, бывшие удельные князья. Но их удел был упразднён с утратой удельного статуса самой Твери. Иван Иванович князь, боярин московский и воевода Великого Князя Иоанна Васильевича, а теперь и его сына, Великого Государя Московского Василия Иоанновича.

— Сколько ему лет? Андрею, я имею ввиду.

— Не больше двадцати. — Пожала плечами Агнеша.