Александра. Большая игра. (книга вторая)

И ты хочешь, чтобы я осталась без волос, без этих своих вьющихся волос, которые ты так любишь пропускать между своих грубых пальцев, играя ими на нашем ложе. Если хочешь, чтобы я обрюзгла, осталась без зубов, то давай, я понесу.

— Саша, ну зачем ты так? Почему сразу без волос и без зубов?

— Да потому, Вася. Я тебе это объясняла уже. А ты всё поверить не можешь. Моему телу нужно восстановится. Ребёнок забирает у матери ещё будучи в чреве её, много сил и здоровья. Посмотри на мои зубки. — Я улыбнулась, демонстрируя ему красивую улыбку с белоснежными зубами. — А ты посмотри на многих боярынь, про смердов я вообще молчу.

Кто из них может похвастаться такими зубами? У многих гнилые корни или вообще зубов много не хватает. Даже у королев и жён герцогов и князей такое же. Не многие могут похвастать здоровыми и красивыми зубами. Поверь мне, как лекарю. Я же сказала тебе, рожу ещё сыновей. Потерпи немного. Да и ребёнок так будет более здоров. Ибо после того, как я восстановлюсь, возьмёт от меня больше, чем от ослабленной и больной матери. Ты же хочешь здорового, крепкого сына, который будет радовать взор твой.

Василий смотрел на меня.

Я на него тоже и не улыбалась.

— Ладно, Саша, я всё понял. Хорошо. Я готов ждать. Тем более, ты сама сказала, что рожаешь только мальчиков. Я подожду. Значит он получит трон Византийских кесарей?

— Получит. Исполнится вековая мечта Рюриковичей. Править в древней Византии. Разве нет, Вася? — Я улыбнулась и поёрзала на нем. Его плоть до сих пор была в моём лоне. Василий засмеялся.

— Саша, ты не только волчица, ты ещё и лиса. Хитрая такая! Но я всё равно счастлив, знаешь почему?

— Почему, милый?

— Потому, что ты превосходишь мою мать в коварстве и хитрости, как и все византийки.

И ты в отличии от моей матери позаботишься, чтобы твои дети не враждовали из-за власти, ибо каждый из них получит свой кусок этой власти.

— Совершенно верно, милый. За что я тебя люблю, так за то, что мы друг друга понимаем.

— Только за это?"

"— Не только за это. Ещё за то, что ты такой у меня красивый и сильный. — Я его погладила ладошкой по щеке. Потом поцеловала в губы. Он тут же ответил.

— Сладкие они у тебя, Саша. — Сказал Василий.

— Только они? А всё остальное не сладкое?

— И всё остальное сладкое в тебе.

До безумия. Умеешь ты, Саша, мужа с ума сводить.

— Да, Васенька, умею. И сладость свою дарю исключительно мужу своему. Ибо принадлежу ему и телом, и душой. Пошли в мыльню. Я помою тебя, любый мой. А ты меня помоешь. Согласен?

— Согласен, Сашка. — Василий засмеялся. — Пойдём.

Я соскочила с него. Поиграла бёдрами, улыбаясь. Он ещё больше засмеялся, запрокинув голову.

— Ну, Александра.

Я взяла его за руку и повела в мыльню. Мы с ним были, как Адам и Ева в райском саду. В мыльне стояла большая купель. Фактически бочка.