Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Конечно, мой дорогой. Мы ещё те стервы. На зато я любить умею, до последнего вздоха и мстить. И я никогда не забываю обиды.

— Это я уже понял, что ты злопамятная, Саша. Христианской добродетели в тебе меньше, чем святости у последнего татя. Уж извини. Даже не знаю, за что Пресвятая Богородица раскинула над тобой покров свой.

— Ей виднее, Василий.

— Хорошо, пусть будет так. А второй твой полонянник?

— Это один из подручных атамана разбойничьей шайки. Он очень хотел жить. Хотя я хотела повесить его с остальными.

— Почему не повесила?

— Я же сказала, он очень хотел жить и именно от него я получила сведения о причастности Андрея Старицкого к причастности нападения на меня.

Он как-то проследил за своим атаманом и видел, как тот тайно встречался с князем Андреем недалеко от удела Старицкого. А ещё показал все захоронки атамана. А там много что было. И золото, и серебро, и меха, и ткани, и другие дорогие товары. Всё это атаман, по указанию Андрея, должен был вывезти в Литву, куда собирался после моего убийства и разграбления твоей казны сбежать сам. И жить там вольно. Вкусно есть, сладко пить. И бороться против тебя.

Я видела, как Василий вновь побледнел. Стиснул челюсти. Его правая ладонь, которой он поглаживал мою коленку сжалась в кулак."

"— Васенька, успокойся. Ничего этого уже не будет. Андрей тихо сидит в своём уделе. Он ещё не знает, что мне известно, а теперь тебе. Но в курсе, что сбежать ему не дадут. Заслоны стоят от его удела и до самой литовской границы.

— Это точно известно, что он напрямую связан с разбойничьей шайкой?

— Да. Атаман сначала молчал. Но у Вяземского-старшего хорошие палачи. Он заговорил. Правда по началу утверждал, что сам всё организовал.

Что князь Андрей тут ни при чём. Но потом и в этом сознался, подтверждая слова своего помощника. Всё записано в опросных листах. И ты сам можешь допросить их обоих.

— Допрошу. Это обязательно. Хочу сам, своими ушами услышать. А потом обоих на кол.

— Не торопись, любый мой.

— Не понял, Александра?

— Атаман обязательно сядет на кол или пусть его колесуют. Мне всё равно. Но он должен свидетельствовать против твоего брата на суде, который надо провести. Чтобы никто не сказал, что ты тайно велел убить брата, опасаясь его притязаний на престол.

А ведь если суда не будет, и ты решишь разобраться тихо и по семейному, так и скажут. А Андрея ещё и запишут в мученики, как святых Олега и Глеба, невинно убиенных. А оно тебе надо?

Василий пристально смотрел на меня. Потом покачал головой.

— Не надо, Саша. Мне ещё татя, пусть он и мой брат единоутробный, записывать в мученики. Но ты права. Но после суда на кол.

— Атамана да. Но вот его подручного, я ему обещала жизнь. Малый он ловкий и беспринципный. Я хочу использовать его в некоторых делах. Он будет полезен.