Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Я пришла открыться во всем вам, вы первый человек, который узнал мою тайну, и я очень надеюсь, что вы не сделаете мне зла… Поверьте, я ничего не скрыла, может быть, мне будет легче от того, что и вы, Михаил Анисимович, знаете о моей беде, как-то разделяете ее со мной… О, если бы вы мне помогли!.. Помогите, сохраните семью и, может быть, мою жизнь…

Марина Игнатьевна плакала, закрыв глаза платком. Михаил сидел, не шевелясь.

Чем больше женщина рассказывала, тем сильнее он недоумевал: «Откуда у нее такой язык? Неужели она училась в нашей советской школе? Как просто она скатилась!.

.» Постепенно в нем накапливалась неприязнь к этой, по-своему обиженной, женщине. Но все равно ей надо было помочь.

— И вот вчера Крюков опять пришел ко мне, потребовал деньги… — продолжала Марина Игнатьевна.-‹ Что мне было делать? Деньги я не могла дать, — тогда бы обо всем узнал муж… Крюков опять пригрозил. Пусть бы он убил меня… Но он ведь может что-нибудь сделать с ребенком… Я тогда не выдержу… Мне все равно…

Это был, конечно, шантаж. Михаилу пришлось оставить Марину Игнатьевну в кабинете, пойти к капитану и обо всем доложить.

"

"Капитан, выслушав Михаила, снял фуражку, положил на стол, прошелся по кабинету, снова надел фуражку и сел. Это была его привычка. Потом он захотел познакомиться с Мариной Игнатьевной. Михаил привел женщину. Капитан сказал ей:

— Есть единственный выход: вам надо на время уехать из города. За время вашего отсутствия мы что-нибудь придумаем. Ваш муж не будет возражать, если вы уедете с сыном в санаторий?

— Он давно об этом говорит, но путевку мне обещают только в сентябре.

— Постараемся ускорить. Идите домой. С нами держите связь, звоните мне, Михаилу Анисимовичу или дежурному.

Надеюсь, шакалу прижмем хвост, и все обойдется благополучно.

Кое-как успокоив Марину Игнатьевну и проводив ее, Михаил долго сидел в раздумье. Чем занимается этот паразит, Крюков? Надо узнать. Но прежде всего посоветоваться с подполковником Урмановым.

СТРАХ МАХМУДА

В склепе было полутемно, полоска рассвета еле маячила в зеве приподнятого надгробия, огарок тонкой свечи тускло мерцал на ребре оцинкованного гроба. Затхлый запах прели щекотал в носу. Долговязый, сидя на корточках и морщась, то и дело подносил к носу платок, щедро сбрызнутый духами.

Крюк сидел на гробу, привалившись к стенке склепа и ласково гладил сверток темно-красного панбархата, отливавший при бледном свете серебристым инеем.

— Мало ли что — договорились? А я перерешил, — осклабился Крюк.

— Ты думаешь, не найдется покупатель? — спросил Долговязый и потянулся к свертку.

— Пожалуйста! Тартай, если храбрый.

Долговязый отдернул руку и понюхал платок.

— Шакал ты, зверюга! Ну, да черт с тобой!

— Так бы давно сказал. Меня тоже обдерут, как липку.