Антология советского детектива-27. Компиляция. Книги 1-18

Выпили для веселья по рюмке вина, потом, после настойчивых просьб ребят, выпили по второй рюмке и тут у меня вдруг закружилась голова. Я только после поняла, что наши ухажеры подложили в вино какую-то гадость. Саша отвел меня в отдельную комнату и уложил в постель…

Марина Игнатьевна умолкла, рассматривая и теребя пальцами обтрепавшиеся края сукна, которым был покрыт стол. На щеках ее появился нездоровый румянец — бледно-розовый и пятнистый, — она не решалась посмотреть Михаилу в глаза. Помолчав, собравшись с мыслями, она продолжала так же рассудительно:

— Я с вами до конца откровенна для того, чтобы вы лучше поняли мое ужасное положение.

Я, конечно, плакала. Саша меня утешал и, наконец, пригрозил, пообещал пойти к маме и все рассказать. Я немного успокоилась только тогда, когда он пообещал на мне жениться. Но дальше события повернулись своей темной стороной. Дня через два я узнала, что Саша арестован, а через неделю его уже осудили за убийство и грабеж. Мне было стыдно показываться в школе, училась я кое-как, а мама ничего не замечала: ни слез моих, ни растерянности, она была увлечена своими делами. Компания наша распалась, я осталась одна. Как много я тогда думала о самоубийстве! Но ведь я была молода, мне хотелось жить… Экзамены я сдала, но отметки получила плохие, и о поступлении в институт нечего было и думать… С кем-то надо было посоветоваться, но у меня не оказалось близких друзей, и я поняла, как далека от школьных товарищей и как далека от меня моя мама. Бессонные ночи, страшные и длинные дни… Я боялась, как бы и меня не забрали в милицию, хотя я и не имела представления о жизни Саши."

"Однажды ко мне пришел Петя. Я даже в какой-то степени обрадовалась его приходу.

Впустила его в комнату. Но тут произошло то, что должно было произойти: Петя не стал меня слушать, он сказал, что Саша перепоручил меня ему, Петру Крюкову, и что Саша требует пятьсот рублей денег. Я сказала: деньги мне взять негде. Крюков же ничего не признавал, настаивал. Потом пригрозил: он обо всем расскажет матери и, может быть, даже в милиции, а если потребуется, прикончит меня где-нибудь за углом. Вы, конечно, представляете, как я испугалась. Но что было делать? И я решилась украсть деньги у матери… Это было первое и последнее мое воровство. Я отдала деньги, и Крюков ушел. Теперь передо мной встал вопрос — как оправдаться перед мамой, когда она обнаружит пропажу денег? Что ей сказать? И опять — мученья, бессонные ночи. Мать, наконец, заметила мое состояние, обнаружила пропажу денег. Начала ругаться. Я сидела бледная и растерянная. Она подошла ко мне, села рядом и спросила: «Что с тобой, дочка?» Мне бы расплакаться, признаться во всем. Но я горела от стыда и не могла вымолвить слова. Не дождавшись от меня ответа, мама опять вспылила.