Аптекарский огород попаданки

Знала, но боялась его произнести, боялась, что это слишком, что это сон, что я не достойна.

Василий глядел прямо мне в глаза, ждал ответа, и я видела, как надежда в нём меркнет, как он готовится отвернуться, принять отказ.

И тогда не выдержала.

— Да, — прошептала тихо. — Да, Василий Степанович. Я… я буду вашей женой.

Он задохнулся, будто не веря, и в его глазах, в этих глазах, что я любила, зажёгся свет. Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, что я чувствовала биение его сердца. Мы стояли в этой тесной комнате, в полумраке, под потрескивание лампы, и всё остальное больше не имело значения. Были только мы — двое, сломленные, но живые, любящие, готовые идти вперёд, несмотря ни на что.

И тогда, в тишине, он снова отстранился. Тёмные, полные любви глаза нашли мои, и Василий медленно, будто боясь спугнуть этот миг, наклонился. Его губы, тёплые, дрожащие, коснулись моих губ — трепетный, отчаянный поцелуй, полный надежды, страсти и любви, что мы так долго прятали друг от друга. Я ответила, прижимаясь ближе, чувствуя, как его руки обнимают меня крепче, как этот поцелуй становится нашей клятвой, бессловесным обещанием.

Эпилог.

Октябрь 1878 года, Москва

—————————————

Осенний воздух был прохладен, но солнце, золотое и щедрое, заливало улицы Москвы мягким светом. Я шагала по Моховой, чувствуя, как скрипят под ногами опавшие листья, а в груди разливается тепло от мысли, что я возвращаюсь домой. Домой — слово, которое ещё не так давно казалось мне далёким, почти чужим, а теперь звучало как самая сладкая мелодия. В руках я сжимала потрёпанную сумку, набитую конспектами и книгами, а в сердце — предвкушение встречи с теми, кто стал для меня всем.

Московские высшие женские курсы, где я теперь училась, были для меня не просто местом знаний, но и символом победы. Когда я впервые переступила порог здания на Волхонке, где в 1872 году профессор Герье открыл эти курсы, мне казалось, что я ступаю на неизведанную землю. Женщины в Российской Империи редко получали доступ к высшему образованию, и эти курсы являлись скорее исключением, чем правилом. Но я знала, что медицина — моя судьба. Поначалу я записалась на лекции по гигиене и естественным наукам, которые читали профессора Московского университета. Плата в 30 рублей за год была посильной благодаря Василию Степановичу, а вступительные экзамены я сдала, полагаясь на знания, которые принесла из своего прошлого мира, и на книги, что он присылал мне под таинственными инициалами В.Б.

Можно было поступить на курсы в Санкт-Петербурге — они имели более высокий статус, и относились напрямую к медицине. Однако я решила, что хочу ещё немного пожить в Москве — там, где живут близкие моему сердцу люди.