Бальзам Авиценны

Запах рыбы и знаменитого супа буйабесс, призывные огни маяков и кораблей, множество таверн и кофеен, щедрое солнце, прекрасные женщины, лазурные небеса и чудесные пляжи. Но господин Мирадор был равнодушен ко всему этому. И вечером он уже был в каюте корабля, взявшего курс на Александрию. Достопримечательности города, некогда основанного великим македонцем, завоевавшим больше половины известного тогда человечеству мира, также ничуть не тронули Мирадора. Едва он успел сойти с трапа судна, как направился в таможню, отыскал невзрачного чиновника и вручил ему письмо. Чиновник немедленно отвез путешественника на окраину, где у жалкой лачуги стояли равнодушные верблюды.

Погонщики живо заседлали их, и вскоре господин Мирадор уже качался на спине дромадера, важно вышагивавшего по пескам в направлении Каира.

Казалось, все препятствия отступали перед этим человеком – даже не зная языка арабов, он получал все, что хотел. В Каире господин Мирадор тоже провел всего один день и отправился с караваном к побережью Красного моря. Там, словно особу королевской крови, его ждал корабль под португальским флагом, но с английским капитаном и весьма разношерстной командой на борту.

Как только пассажир ступил на палубу, матросы шустро забегали по вантам и подняли все паруса, взяв курс на юго-восток.

Вечером, не выдержав духоты в каюте, отведенной ему капитаном, господин Мирадор вышел на палубу, надеясь хоть немного освежиться. Подняв голову к темному небу, усеянному точками ярких звезд, он криво улыбнулся и подумал, что путь его только начинается и что впереди лежит множество дорог. Куда же они приведут его в конце концов?..

Глава 5

Нафтулла встретил едва двигавшихся от усталости русских так, словно давно ждал их.

Не выказав даже тени удивления при виде появившихся из темноты фигур, он небрежно кивнул, как будто они расстались вчера вечером:

– Салам, урус-тюра, салам, Кызма!

Похоже, хивинцами здесь и не пахло, поэтому путники подошли к костру и буквально рухнули на песок, чувствуя, как от усталости гудят руки и ноги. Глядя на их изможденные лица, Нафтулла молча достал из-за пояса небольшой мешочек, высыпал из него на ладонь несколько желто-серых кристаллов и дал по одному каждому из русских:

– Бери в рот.

Федор Андреевич послушно сунул кристаллик под язык и тут же скривился от горечи – да это же соль! Причем довольно грязная, с примесью земли и с привкусом йода. Он хотел выплюнуть столь странное угощение, но заметил, что Бессмертный, сморщившись и зажмурив глаза, старательно сосет кристаллик, словно леденец. Остальные пока не решались притронуться к угощению азиата и настороженно наблюдали за урядником и капитаном.

– Сосите, – с трудом проглотив горько-соленую слюну, посоветовал Кузьма.