Бальзам Авиценны

Чиркнув еще одной спичкой, он прикрыл ее пламя ладонью и посветил внутрь ниши. Да, это вентиляционное отверстие: квадратное в подвале, дальше оно имело круглое сечение и изгибалось коленом, но другого пути на поверхность все равно не оставалось. Капитан лег на спину и, весь извиваясь как червяк, втянулся в сырую темноту.

Лишь только он скрылся, дверь подвала рухнула. Освещая путь фонарями, по лестнице торопливо скатились несколько бандитов. Увидев пустые столы и нары, они разразились проклятьями и начали заглядывать во все закоулки, решив, что их жертва, не помня себя от страха, забилась в темный угол…

Самым трудным оказалось преодолеть колено вентиляционной трубы.

Федор Андреевич вытянул руки и, буквально по вершку, стал подтягиваться, одновременно складываясь пополам и продвигая руки все выше и выше. Наконец, его пальцы нащупали деревянную опалубку, прикрытую крышкой-домиком, как в скворечнике. Не долго думая, он выбил ее головой и выскочил из трубы, как пробка из бутылки. Оглядевшись, увидел, что оказался между флигелем и мертвецкой. В стороне тяжело переступали копытами запряженные в коляску кони. Между кустов парка мелькали неясные тени.

Капитан осторожно двинулся вдоль стены к лошадям. Но неожиданно в лицо ему ударил яркий луч света и раздался торжествующий вопль:

– Вот он!..

Увидев из окна толстую лозу дикого винограда и узенький карниз, Лючия словно заболела – днем и ночью ее преследовало одно и то же видение: вот она перелезает через подоконник, вцепляется в раму, делает пару шагов по карнизу, хватается за виноградную лозу и начинает спускаться. Перед рассветом она часто пробуждалась оттого, что сердце замирало от страха высоты, а днем ее, как магнитом, тянуло к распахнутому окну и стоило большого труда заставить себя не высовываться, хотя так и подмывало еще раз поточнее измерить глазами расстояние и мысленно пройти первый отрезок пути к желанной свободе.

Что делать потом? Девушке не раз приходило в голову, что неплохо бы попытаться выяснить, где она находится, но как это сделать? Сторожа ничего не скажут пленнице, а больше спросить не у кого. Робкие надежды на Титто – все-таки он итальянец – не оправдались: южанин оказался ничуть не лучше, чем болтавшие между собой на французском бандиты.

Оставалось одно – незаметно припрятать несколько кусочков хлеба, насушить из них сухари, дождаться ночи потемнее, связать из простыней страховочную веревку, поскольку лоза ненадежна, обмануть бдительность сторожей и бежать.

В любом случае, была уверена Лючия, она все еще находится в Северной Италии. Да и Мирадор, вместе с которым появился Титто, собирался отправиться на несколько дней в Геную. Раз так, то главное – выбраться из дома и оказаться на свободе.