Беги, ведьмочка, беги

Да что, черт возьми, со всеми происходит?

А ну-ка, чем черт не шутит? Он потер руки, прошептал заклинание и провел над ней руками. Никакая ее магия ему не откликнулась. Будто перед ним лежала не лесная ведьма с еще недавно искрившейся силой, а простая фригидная человечка. Еще раз, усилив свое поле, провел над ней руками. Где-то в глубине, в районе солнечного сплетения, в ней всколыхнулось несколько огненно-зеленых язычков. Определенно, с ней что-то произошло.

Отбросив церемонии, он растолкал девушку. Открывшиеся глаза смотрели на него холодно и безучастно.

— Ты меня узнаешь? — обеспокоенно спросил он.

— Урлас. — ответила она.

— И что?

— Что? — А спустя целую вечность добавила: — Пришел съесть меня и косточки выплюнуть?

Фигасссе.

— Не-е-ет, дорогуша. Так дело не пойдет.

Он подхватил ее вместе с покрывалом на руки и пошел во дворец.

И опять убедился, что с девчонкой что-то происходит, когда она безропотно положила ему на плечо голову, и тут же заснув, тихо засопела."

"Глава 36. Пробуждение

— Олих, ты что, йошкин кот, сделал с девчонкой? — Урлас вошел в спальню, бережно неся тихо сопевшую во сне Велму.

— А ты как думаешь, что я с ней сегодня делал?

— Я уже не знаю, что и думать, брат. Ведьмочку просто не узнать.

— Просто смирилась. Давно пора бы.

— Да нет, что-то с ней не так. У нее сил осталось на донышке, будто ее высушил кто.

— Ты меня с Бастианом, что ли сравнил? Я к магии равнодушен, да и к ведьмам тоже.

Не став спорить с братом, Урлас уложил ведьму на кровать. А та опять свернулась в клубочек, будто кошка, и засопела.

— Эй, — Олих потормошил ее за плечо. Ноль реакции, только лениво отмахнулась от него рукой, как от назойливой мухи. — Не понял?!

Олих поднял ее и удерживая за волосы, впился ведьмочке в губы. Ее ротик открылся ему безропотно, позволив его языку вдоволь там похозяйничать. Не сопротивлялась, когда он прикусил ее язычок, втянул его в себя. Оторвавшись от ее губ, недовольно хмурясь, рявкнул:

— Открой глаза.

Открыла.

— Ты почему такая?

— Какая?

— Деревянная.

— Я елка?

— Угу, еще та елка, — и посмотрел на Урласа: — Не понимаю. Утром она была совершенно другая.

Затем поднял ее запястье, посмотрел на едва просматривавшуюся печать.

— Может, печать снять пыталась?

— А ну пусти-ка, — Урлас закрыл глаза и поставил свою ладонь прямо над печатью. — Нет, не пыталась. Если бы я не знал, что это невозможно, то решил бы, что из нее выкачали ее магию.

Олих сорвался с места, а девчонка повалилась на постель, словно куль.

Через несколько минут он уже был возле домика в саду. Отрыл дверь, громко грохнув ею о стену и стремительно вошел.