Белые искры снега

Светлана Викторовна обещала, что ко мне придет одна из завучей и все объяснит, и в ожидании этого, я стала листать работы, написанные не в толстых тетрадях по литературе с классной работой, а тоненькие, восемнадцатилистовые, в линеечку, предназначенные только для сочинений. Те, кто забыл принести такую тетрадь из дома, писали свои работы на двойных листочках.

Первой, конечно же, я вытащила тетрадку Зарецкого. Сочинений с начала учебного года они написали порядочно – писали после каждого изученного произведения. Я почему-то думала, что Ярочка выберет футуризм – Маяковского, Хлебникова, Северянина.

Мне казалось, что если бы Зарецкий был поэтом, он был бы таким, как автор «Облака в штанах». Ярким, громким, необычным. Однако я ошиблась. Сочинение он стал писать об акмеизме, и особенно много внимания уделил Анне Ахматовой.

К моему удивлению, у Ярослава был довольно-таки неплохой язык, да и размышлять и анализировать он, видимо, все же умел, хотя изредка делался жутким дураком. С грамматикой у него тоже все было очень хорошо, единственное, что ему не давалось в совершенстве – так это пунктуация.

Я читала его сочинения, написанные мелким убористым почерком, и мне как будто бы открывался новый Ярослав Зарецкий – вдумчивый, рассудительный, тонко чувствующий для своего возраста молодой человек, умеющий отлично излагать свои мысли. Нет, его сочинения не были идеальными – как и любой другой, пусть даже умный ученик, он мог ошибаться, в чем-то путаться, допускать логические ошибки или перескакивать с одного на другое, но каким-то образом он всегда выхватывал главное, приходил к нужной мысли, зрил в самый корень проблемы.

Он, на первый взгляд высокомерный и нервный, умел рассуждать и, кажется, любил это делать. То ли у него была отличная интуиция, то ли он прекрасно разбирался в литературе, несмотря на возраст, но он точно не списывал и не повторял вслед за кем-то – Зарецкий думал.

Увы, дочитать сочинение Ярослава до конца я не успела – в класс, хиленько, для проформы, постучавшись, вошла завуч, очень представительная высокая женщина в модном костюмчике и с высокой прической. Просто не учитель, а какой-нибудь финансовый директор в фирме.

– Здравствуйте! Анастасия Владимировна? – уточнила она у меня.

– Да-да, здравствуйте, – запоздало поздоровалась и я, вставая и поспешно откладывая раскрытую тетрадку Зарецкого на стол."

"– Спасибо, что согласились заменить Светлану Викторовну, – тут же поблагодарила меня женщина. – Отправлять ребят без сопровождения взрослых на такое важное мероприятие мы не имеем права, а все учителя как назло заняты – как говорят у вас в литературе, к нам едет ревизор. Проверка у нас, – пояснила женщина.