Беременная для Зверя

Потом медсестра руку выше локтя жгутом перетягивает и просит пальцы посжимать, чтобы вены сильнее проявились. Потом готовит шприц вакуумный. Специальный. К руке моей тянется. Зверь её движение на корню подсекает словами хлёсткими:

— Осторожнее будь. Знаю вас, мясников, лишь бы кольнуть. Смотри, чтобы без синяков обошлось. Если пятно появится, сама синяя ходить будешь. Во весь рост. Усекла?

Медсестра вздрагивает и улыбается, потом так осторожно ко мне прикасается, словно я — пузырь мыльный и лопнуть от любого касания могу.

Его забота грубоватая мне приятна. Сам готов словами отхлестать так, что внутри всё болит и кровоточит.

Но другим не позволяет и подумать дурно. Грозится. Даже из-за крохотного синячка измордовать готов. Как его понять? И сам он себя понимает ли?

***— Эмиру позвони. Скажи, мы в его клубе кости кинем… Пятого отправь, чтобы проверил всё. А я пока с Малой. Сам."

"Зверь из машины вылезает и знаком говорит Ризвану прочь отправиться. Сам за руль садится и мне рукой направление задаёт. Чтобы вперёд села. Рядом с ним.

Зверю приходится кресло назад отодвинуть, чтобы уместиться комфортно. Меня, наоборот, вперёд подвигает.

Сам ремень безопасности защёлкивает. Но при этом пальцами умудряется всего коснуться. Печать свою поставить. Пылать заставляет и усмехается. По губам раскатывается порочный смешок. Ему нравится моя реакция на него. Играет он со мной по своим правилам.

— Клуб?

— Да. Под видом трахнуть шкуру там шишки важные собираются Номера люкс. Охрана, как в бункере. С оружием не запускают. Никто не пикнет и нож не высунет. Тем более, не шмальнёт. Нейтралитет, короче.

— Все твои туда зайдут? — сомневаюсь. — Ризван с ножами не расстаётся, а… — имя Пятого чуть с губ не срывается.

Но я его перехватить успеваю. Не думаю, что Зверю понравится, что я его головорезов по именам зову. — Пятый пушку готов тискать, кажись, даже во сне. Пойдут ли они без оружия?

— Верно подметила, Малая, — неожиданно одобрительно кивает Зверь. — Но Ризван согласится. А вот Пятый лучше мамку родную пять раз вражине продаст, чем пушку отпустит. Так что он снаружи останется. Как и некоторые… Один хрен, всем табором внутрь не запрёмся. Внутрь попасть могут только избранные.

— Значит, мы в их числе? А откуда тебе знать, что нейтралитет сохраняется? — сомневаюсь я.

— Быстро учишься по сторонам смотреть и никому не доверять… — хмыкает Зверь. — Это разумные сомнения.

Что? Я в его сторону голову поворачиваю. Ожидала услышать от него что-то вроде «чуйка брехать не станет» или «кровь папани в тебе говорит». Но он меня одной фразой нормальной удивляет и заставляет задуматься о том, каким он был раньше. До этого всего. Он что-то говорил мне. В мотеле. Что в отцовские дела не лез, а ему всё равно прилетело.