Беременная для Зверя

Я только зритель на трибунах, у которого олл инклюзив.

Полностью же да? Я ведь её одним раундом не отпущу. Если в рот спущу, сразу же нагну и звезду опробую. Болтом запечатаю. Там его место. Родное. Притёртое.

Позвоночник словно напополам перекусывает, когда Малая полностью берёт. Глоткой держит. И быстро-быстро посасывает. У меня сил держаться не остаётся.

Ощущения и мысли — в фарш. Месиво огненное.

— Распахни. Дай засадить…

Голос не приказом звучит, а просьбой. Малая вперёд подаётся. Пальцы её волосы жёстко цепляют. Теперь сам дубиной машу. Бёдра чётко движутся. Засаживают.

Бьют. Член вонзается резко и мощно, как отбойный молоток. Вот так надо. Без тормозов. Долбёжка сочная. Слюни её по подбородку текут. Мордаха красная. Глаза слезятся. Но всё равно вверх, на меня смотрит. Я её рот имею, а она мне душу взглядом ебёт.

Не выдерживаю. Крюк этот мощный прямиком в сердце вонзается. Давление в шарах переполненных, как на дне океана, в несколько атмосфер. Семя хлёсткой струёй вырывается. В рот её. Заливаю горячим. Пальцы разжимаю. Гнёт ладони снимаю. Она сама глотает. Трясясь. Потом медленно по болту ртом движет. Слизывает.

Всё до капли. Как положено. Чётко урок усвоила — болт от чистоты скрипеть должен. Потом отстраняется и остатки языком по губам подхватывает.

Балдею я с нею…

Дышит тяжело. Загнанно. Трясётся и взглядом молит. Трахнуть. Дать ей кайфануть. Заслужила.

— Потекла?

Кивает, краснея. Ай да Малая… Только что болт обсосала так, что у меня мозги набекрень, а всё туда же, краснеет, будто едва из пансиона благородных девиц выписалась.

— Разденься. Покажи себя.

Она раздевается. Быстро. Без желания прогнуться и показать себя опытной. Но меня её тело манит.

Как по сантиметру обнажается, наблюдаю. Желание к концу болта в десятикратном размере приливает.

— Стой! — окрикиваю, когда её пальцы на кромке трусиков замирают.

— Что?

— Развернись. Лицом в постель и жопу подними так, чтобы я видел, какие у тебя трусы мокрые.

— Но…

Дурёха. Чё ждала, спрашивается?

Шальная…

— Делай, — рычу, сатанея. Болт трясётся. Похотью его раздувает. Снова в бой рвётся. На конце его жажда неутолённая.

Всхлипывает и разворачивается, как сказал. Лицом в постель, ягоду свою вверх оттопыривает. В башке жесть что творится начинает, когда мои пальцы ткань трусов нащупывают.

Трындец. Не просто потекла. Потоп устроила. Реальный. Влагой из звезды хлестало так, что трусы насквозь промокли."

"— Завелась, Малая.

Я её щель прямиком через ткань наглаживаю. Она раскачиваться начинает. Вперёд и назад. Не хочет показывать. Но её дико колбасит. Гайкой своей узкой на болт просится. Крутануться на нём хочет.

И мне того же желается. Выдрать. Выдобить. До искр из глаз. До морских узлов из эмоций. Трахать до судорог.

— Трахнуть?

Шлёпаю легонько.