Безжалостная Империя

Его прикосновения такие чувственные, но я знаю, я просто знаю, что это всего лишь закуска к тому, на что он действительно способен.

— Ты надела платье, похожее на то, что было в тот день десять лет назад. — Он хватает молнию и медленно скользит ею вниз по моей спине. — Это нарочно, не так ли, Бабочка?

— Н-нет, не льсти себе.

Мой голос слаб и звучит бессмысленно даже для моих собственных ушей.

Он скользит пальцами по моей обнажённой спине. Я закрываю глаза, прижимаясь лбом к двери. Всхлип вырывается наружу, но я прикусываю губу, чтобы сдержать его.

Почему это так приятно? Почему мои ноги раздвигаются сами по себе?

Его дыхание у моего уха и его присутствие позади меня посылают вспышки удовольствия вниз по моему позвоночнику и прямо между ног.

— К-Коул…

Это должно было быть протестом, но вышло как грязный, похотливый стон.

— Скажи это ещё раз. — Он скользит своей худой рукой по моей обнажённой спине, прежде чем останавливается посередине, легко прижимая меня к поверхности. — Моё имя со стоном.

— Н-нет.

— Нет?

Другой рукой он обхватывает моё горло. Это не так, чтобы перекрыть мне подачу воздуха, но это жёстко, с намерением удержать меня на месте.

Я сглатываю, моё тело напрягается, как будто я внезапно оказалась в эпицентре выброса адреналина.

Его зубы находят моё ухо, слегка покусывая. Его голос — это тот обманчивый тип спокойствия, который усиливается с каждым словом.

— Ты хочешь сказать, что не думала о моих пальцах внутри этой тугой киски, Сильвер? Что ты не трогала себя воспоминаниями или не думала о них каждый раз, когда видела меня, и, блядь, избегала меня?

Мои губы дрожат от натиска всего этого. Его слова. Его рот. Его пальцы на моём горле.

Всего слишком много.

— Потому что я — да.

Он толкает свои бёдра в меня, и безошибочно узнаваемая выпуклость упирается в мои ягодицы.

Он твёрдый.

Коул твёрдый для меня.

— С тех пор, как ты кончила у меня на руках, я фантазировал о том, чтобы взять тебя в каждой грёбаной позе.

Я чувствую, как падаю. Мои стены рушатся, а мои убеждения разлетаются вокруг меня в клочья. Все, чего я жажду, — это попробовать, на мгновение, на секунду то, что произошло в моей комнате.

Нет.

Я не могу.

Я толкаю его локтем достаточно сильно, чтобы он немного отступил. Я использую шанс вырваться из его хватки, схватившись за грудь, чтобы платье не упало. У него есть встроенный бюстгальтер, так что под ним на мне только трусики.

Моё дыхание частое и громкое, как у животного, когда я стою у папиного стола для совещаний. Папин кабинет. Это папин кабинет. Что со мной не так?

Потянувшись за спину, я застёгиваю платье и пытаюсь выровнять дыхание.

Коул все ещё стоит у двери, уставившись на меня, как хищник, который не может решить, что делать со своей добычей. Хотя он уже сделал это.