Билет на Лысую гору

– Знаю, что хороший, – отвечал Мефодий, воюя с разбушевавшимся мечом, которому хотелось пригвоздить хозяина «Незваного гостя» к стене.

Тугарин не отводил взгляда от его лезвия. На лбу у него выступила испарина.

– Так и быть, ты меня уговорил. Я оставлю твоему приятелю оба уха. Но пусть учтет: если он и дальше будет умничать, то кто-нибудь из моих постояльцев отгрызет ему их в комплекте с головой, – сказал он, наконец, с сожалением разжимая руку.

Чимоданов благополучно отступил к лестнице. Заметно было, что ему ужасно хочется что-нибудь вякнуть. Например, поинтересоваться, нет ли здесь лифта. Но все же здравый смысл восторжествовал. Булатный нож, как ни крути, оружие еще и метательное.

* * *– Ничего себе пожелание! Сделать все дела и благополучно убраться восвояси! – заметила Даф, поднимаясь по скрипучим ступеням.

– Это максимум, что могут пожелать на Лысой Горе. И это, поверьте, немало! – заметила Улита.

Ведьма ступала осторожно. Ветхая лестница и без того сотрясалась под ее весом. На втором этаже оказалось немного светлее. Свет пробивался в бойницы, которые они уже видели с улицы.

Из восьмой комнаты доносился храп. Дверь была приоткрыта. Мефодий разглядел, что на тюфяке лежит человек с огромными и костистыми желтыми ступнями. Это его слегка удивило. Буслаеву почему-то казалось, что людоеды должны быть упитанными. Хотя не исключено, что это был завязавший людоед. Или людоед-язвенник. Или людоед на диете. В конце концов, кто знает, какие жизненные, пищеварительные, нравственные и прочие проблемы бывают у людоедов.

Отыскав нужную дверь, Улита достала ключ. Поняв, с кем имеет дело, замок не стал артачиться и сразу открылся. Признаться, Даф ожидала худшего. Комната была довольно чистая. Во всяком случае, если понимать под чистотой отсутствие видимых пятен крови и т. д. Возле единственного узкого окна стоял заряженный мушкет. Рядом один на другом валялось с десяток тюфяков. Их гора почти доставала потолка. Разумеется, никакого белья. Из прочих удобств – простреленное ведро, дыра в котором была забита осиновым клином.

Депресняк немедленно принялся носиться по комнате, обнюхивая углы.

– Эй, животное! – предупредил Чимоданов. – Если ты сделаешь то, что делают в таких случаях обычные кошки, я тебя удушу!

Даф усомнилась в том, что это действительно произойдет. Кот посмотрел на Петруччо немигающим взглядом и перелетел на гору матрасов. Там, где он только что сидел, на полу остался автограф. Чимоданов погнался было за котом, но в этот момент грянул выстрел. Комнату заволокло белым пороховым дымом. С грохотом упало ведро. Ната зажала уши руками.

Когда дым рассеялся, все увидели, что Зудука застенчиво прячет зажигалку, которой он только что подпалил порох на полке мушкета."

"– Опять! – закричал Петруччо.