Боло!

Обширный, но рутинный.

— У вас другое определение “рутины”, чем у меня, доктор, — сухо сказал офицер морской пехоты, затем снова посмотрел на Манеку.

— Вы теперь с нами, лейтенант? — спросил он, и она узнала в этом тихом вопросе раскаты грома, которые потревожили ее темноту.

Она подняла на него глаза, затем попыталась заговорить. Из горла вырвался только хрип, и она облизала сухие, потрескавшиеся губы языком, сделанным из остатков кожи. Чья-то рука потянулась вниз, держа стакан с соломинкой, и Манека вздрогнула от острого чувственного наслаждения, когда ледяная вода полилась ей в горло с невероятным облегчением.

— Лучше? — спросил морской пехотинец, и она кивнула.

— Да, сэр, — хрипло выдавила она. Она остановилась и прочистила горло так сильно, что у нее закружилась голова, затем попыталась снова. — Спасибо.

По крайней мере, на этот раз это было немного похоже на нее, подумала она.

Ее мозг снова начал функционировать, хотя мысли по-прежнему были далеки от ясности. Она поймала себя на том, что удивляется, как это она может не чувствовать боли от своих ран, а затем мысленно фыркнула.

Без сомнения, ей вкололи целый вагон обезболивающих. Что, вероятно, могло объяснить затуманенность ее мыслительных процессов, теперь, когда она задумалась об этом."

"Словно прочитав ее мысли, мужчина в белом протянул руку, забарабанил пальцами по виртуальной клавиатуре, и шерстяное одеяло соскользнуло с ее головы. Слабый прилив боли — отголосок чего-то, что, как она чувствовала, было огромным и ужасным, но чему не позволяли касаться ее, — пришел вместе с ясностью, и она снова сглотнула, а затем едва заметно кивнула ему в знак благодарности.

— Но не больше, лейтенант, — хрипло сказал доктор. — Ты выглядишь как человек, который хочет, чтобы его мозг работал, но тебе придется довольствоваться тем, что есть на данный момент.

— Да, сэр. — ее голос все еще звучал хрипло и прерывисто, но речь стала более внятной, и она почувствовала, как все больше клеток ее мозга пробуждаются к действию.

— Я полковник... то есть бригадный генерал Шаллек, лейтенант Тревор, — представился морской пехотинец, и она повернула к нему свой рабочий глаз.

— Прошу прощения, что беспокою вас, но сегодня днем вас собираются отправить за пределы планеты, а я хотел поговорить с вами лично, прежде чем они это сделают.

— За пределы планеты? — повторила Манека. — Сэр? — поспешно добавила она, и он улыбнулся ей. Это была очень слабая улыбка, в которой было что-то далекое от юмора, но она была искренней.

— Хоть на минуту, лейтенант, забудьте о военной вежливости, — мягко посоветовал он.