Боло!

Город Лэндинг был слишком далеко, чтобы он мог разглядеть его отсюда, но его глаза могли различить горную вершину, возвышавшуюся над ним, и ему не нужно было видеть ее, чтобы представить себе простой белый камень на могиле, венчавший холм за мэрией. Джексон часто задавался вопросом, какого ужасного демона Изабелла Перес пыталась искупить, что вообще она могла такого совершить, чтобы потребовать такой чудовищной реституции, но колония выполнила ее последнюю просьбу. У нее не было и не будет мемориала. Был только этот пустой, безымянный камень... и свежесрезанные цветы, которые кладут на него каждое утро весной и летом, и вечнозеленые ветви зимой."

"Он еще раз покачал головой, на прощание потрепал Самсона по шее, затем отступил за плуг, натянул поводья и прищелкнул языком, обращаясь к большому жеребцу.

Я вижу сны, и даже в своих снах я чувствую боль и пустоту. Рядом со мной нет никого, нет искры общего человеческого понимания. Есть только я, и я одинок.

Я мертв. Я должен быть мертв — я хочу быть мертвым — и все же я вижу сны. Мне снится, что там, где ничего не должно быть, есть движение, и я ощущаю присутствие других людей. Какая-то часть меня пытается отогнать сон, проснуться и найти остальных, потому что остаются мои последние приказы, и эта беспокойная часть меня чувствует ненависть, жажду выполнить эти приказы, если кто-то из Врагов выживет. Но другая часть меня видит и другие воспоминания — воспоминания о пылающих городах, о мирных жителях противника, кричащих, пока они горят. Я помню бомбежки, помню, как мои гусеницы топтали магазины, фермы и пахотные земли, помню матерей, бегущих со своими щенками на руках, в то время как безжалостная паутина моих трассеров тянется к ним...

О, да. Я помню. И та часть меня, которая помнит, жаждет убежать от снов и навсегда погрузиться в милосердную, свободную от чувства вины черноту забвения.

Коммандер Тарск-на-Марукан оглядел обшарпанную комнату для совещаний на том, что когда-то было имперским крейсером Старквест... когда Старквест принадлежал военному флоту, а Империя претендовала на них обоих. Теперь осталась только эта жалкая кучка выживших, и даже гордый, никогда не терпевший поражений Старквест сложил оружие. Его основную батарею вырвали, чтобы освободить место для оборудования жизнеобеспечения, магазины опустошены чтобы вместить семена и рассаду, для которых, возможно, никогда не найдется подходящей почвы. Он сохранил свою противоракетную оборону, хотя с годами ее эффективность стала сомнительной, но ни одного наступательного оружия. Капитан Джарман принял это решение в самом начале, решив выпотрошить оружие Старквеста, в то время как его собственный корабль Солнечное сердце сохранил свое.