Чехов книга 8. Темный всадник

Но книги, - Зимин осуждающе покачал головой и собрался было вновь сплюнуть, но передумал и потер подбородок. – Надо выяснить, что за книги пишет этот барский сынок. Может что-то крамольное.

- Да о чем может писать деревенский простачок, - Шуйский пожал плечами. – Про героев военных походов прошлого и дамочек фривольного поведения. Не удивлюсь, если он представляет себя этаким героем какой-нибудь истории про пришлых из другого мира.

На последних словах князь взглянул на меня и не смог скрыть ироничной улыбки. Вероятно, он вспомнил наш недавний разговор про иные миры.

- Павел Филиппович, а как считаете вы?

- Главное, чтобы не писал о мрачных ритуалах, - ответил я. - Как знать, какие книги он мог найти в старом доме, который переходит по наследству в их семейке?

- Или что-нибудь вольнодумское, - раздраженно заметил Зимин. – Такие как эти ловители бабочек могут и листовки писать про социалистов и призывы к террору.

- Скажете тоже, - вздохнула Нечаева. – Я больше поверю, что он собирает местные сказки и легенды.

- Хорошо бы, если так, - я вновь обернулся к лесу, ощущая странную тревожность.

- Я бы для начала поговорил с жандармом из соседней деревни, о котором говорил староста, - предложил Шуйский. – Сдается мне, что он может знать о происходящем здесь куда больше, чем мы. Заодно было бы неплохо выяснить, почему он не доносил о жалобах на пропажу людей, у самой границе резиденции. Это уже пахнет халатностью.

- Тут я с вами соглашусь, - одобрительно кивнул Зимин. – Под боком у летней дачи императора творится не пойти что, а кустодии не в курсе.

- Ваша недоработка, - внезапно колко отозвался Дмитрий.

Криомастер насупился, сверля его недовольным взглядом и резко парировал."

"- Но жандарм-то из вашей братии. И именно он умалчивал о пропажах. И о секте, которая здесь образовалась.

- А всемогущие кустодии куда смотрят? – оскалился князь.

- Господа… - подала голос Нечаева, пытаясь пресечь начинающуюся свару.

- Вы-то хоть не вмешивайтесь, - с угрозой надвинулся на нее внезапно посмурневший Зимин.

- Что? – переспросила опешившая девушка.

- Женщинам здесь делать нечего. И раз уж вы с нами поехали, то помалкивайте и записывайте, - выдал Шуйский.

- Не смейте так с ней говорить, - вспылил я и перед моими глазами колыхнулось темное марево. Рядом со мной мгновенно появились тотемы, а за спиной жандарма словно бы случайно оказалась Виноградова.

- Тихо! – пробасил Фома и злобный морок мигом спал. Мы с удивлением уставились на него, словно увидели впервые. А Питерский продолжил:

– Хватит ругаться. Неужто вы не чуете, что это не ваши мысли? Что вами что-то движет. Как кукольник, который дергает за ниточки.