Черный меч царя Кощея

Примерно минуту мы молча смотрели друг на друга.

— Вы шутите! — наконец догадался я.

— Ничего я не шучу, — вполне серьёзно ответила красавица. — Забирай мелочь энту надоедливую и дуй в родное отделение. Поревёт-поревёт да и утешится. Вона хоть с Митенькой шуры-муры замутит…

— А вы?!

— Я ж тебе сказала русским языком: я замуж выхожу! Чего тебе непонятного?

— Всё, — подумав, решил я.

Земля уходила из-под ног, и, образно выражаясь, так меня ещё никогда не кидали через бедро, с размаху, спиной об каменную стену Московского Кремля. Причём так, что на верхушке башен красные звёзды закачались…

— Ой, чё ж я делаю, чё ж творю-то, аж самой страшно, — на миг опомнилась глава нашего экспертного отдела, вовремя ловя меня под мышки. — Ты присядь, присядь, Никитушка! Ничё ить такого-то не произошло, верно? Да и тебе самому без меня, старой, лучше будет, а?!

— Вы не старая.

— Это только телом, а душой да разумом — ох, прошлые года не замажешь, не сотрёшь…

— Я против.

— Чего против, участковый?

— Против того, чтоб вы выходили замуж за Змея Горыныча, — по-детски упёрся я.

— Значит, как тебе по первой любви жениться, так за-ради бога! А как мне, одинокой женщине, свою жизнь устраивать, так и хрена лысого?!

— Не выражайтесь.

— А с чегой-то?! — удивилась Баба-яга. — Пятнадцать суток мне выпишешь?

— Просто вам не идёт. Всё-таки сотрудница милиции, глава экспертного отдела.

— А-а, энто правильно. Вот сёдня ж те заявление об уходе подам и выражаться буду-у… как тока душа пожелает! — удовлетворённо улыбнулась молоденькая бабка, упирая руки в бока. — А чего? Ежели не в общественном месте да не при детях, так имею право! Али думаешь, я с ума сошла?!

Я дождался, пока она отвернётся, и молча врезал бывшей своей домохозяйке ребром ладони в основание черепа. Чернокудрая красотка рухнула как подкошенная, кривым красивым носиком в персидский ковёр.

— Да, вы сошли с ума, — несколько запоздало, но спокойно ответил я, связывая ей руки за спиной какой-то подходящей тряпкой. Потом обернулся и направился к подпрыгивающей на табуретке Маняше.

— Тьфу… ой! Я не в вас! — затараторила кузнецова дочь, как только я вытащил у неё кляп. — Спасибо вам! Правильно вы её приложили, потому как Змей Горыныч меня одну любит! Меня! Я за него замуж пойду, а не энта Яга-разлучница! Ишь чего удумала, на чужого жениха глаз положила, а? Да у нас на деревне за такие-то вещи все волосья повыдёр… упс?!

— Всё ясно. — Я вновь затолкал синий платочек в распахнутый ротик Маняши. — Это уже групповое помешательство. Что ж, будем лечить на месте. Холодный душ, обильное теплое питьё, а если надо — красивые смирительные рубашки с длинными рукавами.