Черный меч царя Кощея

С одной стороны, по-моему, не было вообще ни одного преступления, где хотя бы косвенно не был замечен Кощей. Один раз нам даже удалось его арестовать и отправить на каторгу, откуда он, впрочем, сбежал в рекордно короткие сроки.

Да, действительно, разок мы работали с ним в паре. Или даже два раза, если вспомнить о заговоре Чёрной Мессы, он тогда ещё пообещал не пускать к нам иноземную нечисть. И должен признать, что, пока мы разбирались с Вельзевулом, действительно ни один злобный гном, бешеная фейри, чёрный эльф, злобный тролль или ещё кто-нибудь в этом роде Лукошкино не посещали.

Возможно, это Кощей поставил кордон, возможно, они и сами не собирались. Туризм в России во все времена сродни экстриму, так что выполнил гражданин Бессмертный свою часть договора или нет, до сих пор вопрос открытый. Да мы уже практически и позабыли об этом, честно говоря…"

"Избушка на курьих ножках мерно бежала по указанному маршруту. Дьяк, наведя порядок и старательно отдраив вверенное ему помещение, гнусаво пел псалмы, что неслабо убаюкивало. Митю срубило первым, Бабу-ягу второй, я крепился дольше всех. Но тем не менее в какой-то момент всё равно рухнул в сновидения, как в омут с головой. Что снилось, толком и не вспомню: какие-то обрывки, невнятный сумбур из моей прошлой жизни в Москве, лицо Олёны, почему-то очень злое и раздражённое, царь Горох, пьяный, недобудимый никакими средствами, Орёл, поглощающий бабкины пироги с Митькиной скоростью…

— Помогите-э, Никита Иванович, измена-а!

Я открыл глаза так резко, словно будильник под ухом прозвенел. Дьяк Филимон как раз заканчивал затягивать узел у меня на щиколотках. Не раздумывая, на автомате я врезал ему с правой в ухо так, что подлец отлетел аж к печке, где ещё получил по маковке выпавшей заслонкой. Развязав узлы ногтями и сбросив путы, я поднялся на ноги.

Икры тут же отдались острой болью тысячи иголочек. В левом углу на лавке полулежала связанная Яга, в правом углу — Митька. У обоих во рту были обрывки тряпок вместо кляпа. Ай да дьяк Филька! Один, без посторонней помощи, практически всю опергруппу обезвредил! Это достойно как минимум уважения и как максимум отдельной камеры с последующим торжественным расстрелом у забора и последней выкуренной сигаретой.

— Вот, значит, каким образом вы платите за наше доброе отношение?

Я развязал своих сотрудников, пригласив всех на короткий, но значимый суд над подлым Филимоном Митрофановичем.

Митяй и Яга не стеснялись в выражениях, парламентские вежливости были отправлены пешим ходом в задницу, и самое мягкое наказание Филимону Митрофановичу выглядело примерно так.