Черный меч царя Кощея

Он встаёт в чистом поле, наклоняется ромашку понюхать, а избушка со всей дури лупит ему куриной ногой так, что дьяк летит аж до самого Лукошкина! Кстати, может, и дальше, как повезёт с погодой, если лётная, то запросто…

Но, увлёкшись праведным судом над этим гадом в скуфейке, мы как-то не сразу обратили внимание на то, что изба-то давно стоит. То есть по идее мы прибыли. Или попали…

— Тук-тук! — Кто-то громко постучал в дверь неприятным костяным стуком. — Кто в теремочке живёт, чей дух чую, кто нежданно-негаданно сам собой в гости пожаловал?

Баба-яга замерла, быстро прикрыв ладошкой рот. Митя потянулся за табуретом. Я отрицательно покачал головой: не надо, не спасёт. Единственное, что нам оставалось, это говорить правду.

— Гражданин Бессмертный? — Я распахнул дверь и встал на пороге.

Увиденное не обнадёживало. У самых куриных ног на огромном чёрном коне восседал главный преступный ум современности. Кощей Кирдыкбабаевич был одет в боевые доспехи немецкого образца, на бедре здоровенный меч с волнообразным клинком, забрало опущено, а в прорези только глаза пылают, как оранжевые угли.

За его спиной развёрнутым строем два десятка конных рыцарей-зомби в воронёных доспехах. А за ними ещё и неорганизованная толпа шамаханов, размахивающих копьями и кривыми саблями. Значит, до Лысой горы мы успешно добрались согласно утверждённому маршрутом времени.

— Ага, попалась, ищейка милицейская! — не веря своему счастью, возопил Кощей. — А кто энто у нас там внутри? Яга-изменница! Митька беспутный! Да что ж за день-то сегодня такой?! Щас в пляс пойду от радости!

Он действительно заёрзал в седле, не удержал равновесия и брякнулся навзничь.

— Чёй-то злодей наш вытворяет? — высунулся Митя.

— Брейк-данс, — неуверенно предположил я, глядя, как гражданин Бессмертный размахивает руками и ногами, лёжа на спине.

В принципе мне понравилось, Яга тоже пару раз осторожно хихикнула. Чёрные рыцари не двинулись с места, они же наверняка всё делают по приказу. Шамаханы, наоборот, возмущённо загомонили и уже практически были готовы броситься на нас, когда мы с Митькой спустились вниз по лесенке.

— Руку!

— Чего? — не понял Кощей. — Предложение, что ли, делаешь?

— Руку давайте. — Я помог ему встать и пояснил: — Перетереть надо. Тема есть.

К моему немалому удивлению, наш вечный враг тут же закивал, похлопал меня по плечу и, кое-как взгромоздившись на лошадь, махнул нам рукой.

— Идём, Никитушка, что зря стоять-то, — подоспела бабка. — Или велишь мне опять свою избушку к лесу задом поворачивать?

Я поискал в её словах какую-нибудь подозрительную двусмысленность, вроде с первого раза не нашёл, а на второй было уже неинтересно.

— Никита Иванович, а дьяка куда денем?

— Не знаю, Мить. С собой тащить не хочется.