Дело двух Феликсов

И в первую голову речь, конечно, идет о мировых шедеврах изобразительного искусства…

Тут мысли Леграна стали путаться, он потерял нить рассуждений и, откинувшись в кресле, захрапел — неожиданно громко для столь утонченного человека. Снились ему великие шедевры и их создатели, с которыми он спорил о мере прекрасного. Среди прочих явился ему и Рубенс. Это был усатый и бородатый господин в черном, с претенциозным выражением лица, больше похожий на мушкетера, чем на художника, и уж вовсе не похожий на свои картины с их бледно-розовой дородностью.

— Дорогой Рубенс, — с хмельным восторгом говорил Серж, подливая собеседнику виски, — милый ты мой Питер Пауль! Я тебе так скажу: нехорошо всех дам выставлять в образе молочных поросят.

Тебе, видимо, нравятся пышечки — не возражаю. Но ведь надо же и о тех подумать, которые уважают изящество, хрупкость.

— А не пошел бы ты к бую, Серж, — с неожиданной откровенностью отвечал ему Рубенс, опрокидывая себе в глотку дармовой виски. — Мне нравятся толстые, вот я их и пишу. А ты можешь рисовать худых, я тебе что, запрещаю?

— У нас в двадцатом веке кругом демократия и никто никому ничего не запрещает, — с чувством отвечал Легран.

 — И я бы рисовал худых, но не могу.

— Что, таланта нет? — ухмылялся Питер Пауль.

Легран только отмахивался: талант тут ни при чем. Времена, когда художнику требовался талант, давным-давно кончились. Нынче пишет всякий, кому охота. Вот, например, самый знаменитый у них портрет — это «Черный квадрат» Малевича.

— Что за квадрат такой? — заинтересовался Рубенс, плавно переходя с виски на водку.

Ну, как бы это объяснить… Вот представь себе холст, белый.

Представил? А на нем — большой черный квадрат. И больше ничего. И, главное, никто не знает, что это там изображено и что означает. Может, это взгляд из космоса. Может, теща Малевича. А может, и вовсе победа мировой революции во вселенском масштабе.

Такая идея Рубенсу не понравилась, и он стал буянить и бросаться бутылками и даже угрожать, что он сейчас сам из Леграна сделает черный квадрат или, говоря понятным языком, прореху на человечестве. Серж пытался его урезонить, но без толку.

Одна из бросаемых бутылок очень метко попала Леграну в голову, после чего стало ясно, что если Рубенса не успокоить, он произведет мировую революцию не хуже Ленина с Троцким.

— Имел в виду я вашего Малевича! — кричал Рубенс, наступая на Сержа с палитрой в одной руке и кистью — в другой. — Тоже мне, «Черный квадрат»! Я за такие штуки любому могу холст на голову натянуть!"

"Видя, что художник — человек нервический и добром его не успокоить, Серж выхватил наган и выстрелил Рубенсу прямо в харю.