Дети белой богини

Остановился напротив плаката, где символы успеха — дорогая девушка и дорогая машина - рекламировали время, которое не сто­ит тратить на пустяки. - Ведь ты и про рисунок знаешь. Который был на том плакате. Ты видел его, Гора.

Герман присел на диван. И неожиданно спро­сил:

- Ты котят топил когда-нибудь?

- Котят? - удивился Александр.

- Или щенков.

- Да ты что? - он растерянно опустился в крес­ло. Что это с Гораниным? Ему про рисунок, а он про каких-то котят!

- А мне случалось. В детстве. Вот ведь вып­лывает один, и ты стоишь, смотришь. Продержит­ся, нет? И сколько продержится? А потом в тебе жалость просыпается. Как же! Все потонули, а этот стервец выжил! Вытащишь его, оботрешь, согреешь, напоишь молоком. Дальше — больше. Прикипит тебе к сердцу эта недобитая тварь и начинаешь с ней носиться. Нянчишься, лелеешь, вошкаешься с ней. И она к тебе льнет, хотя чует, что ты и есть ее главный враг, жизни лишить хо­тел. Как тут быть? А?

- Не знаю.

- И я не знаю! Ну, что ты еще нарыл? - резко сменил тон Герман.

- Про твои связи с мафией.

- Ах, это! Ну разумеется! Откуда же еще у меня такие деньги? Да, я беру взятки! Мало того, я изымаю из дела документы, взамен кла­ду другие. Сажаю невинных, в то время как виновные разгуливают на свободе. Меняю по­казания, подделываю подписи. Что еще? Мало? Я свой человек в прокуратуре. Карманный сле­дователь местных воротил. Был. Потому что теперь уже зам.прокурора. Но меняться не со­бираюсь. Занимаюсь все тем же: подтасовываю факты, давлю на свидетелей. А меня за это дви­гают.

- Какая же ты сволочь! — в сердцах сказал За-, вьялов.

- Ну-ну, Зява. Не горячись. Не все же такие честные, как Александр Завьялов. То есть не все такие дураки.

- Значит, коррупция в правоохранительных органах. И ты...

- Ба! Зява проснулся! Смешно, чес-слово! - перебил его Горанин.

- А мне нет, - отрезал Завьялов.

- Коррупция, коррупция, - разозлился вдруг Герман. - Все только о ней и говорят. Но как го­ворят? Истекая слюной, как о красивой публич­ной девке - все ее хотят, но не всем она по карма­ну! Оттого и ругают! Дрянь, проститутка! Мер­зость и гадость! Искоренить! Но тайно каждый вожделеет и при возможности не откажется! Что, разве не так? Да так! Так! Все дело в цене!

- Зачем ты убил Машу?

- Я убил? Ну ты, Зява, даешь! - покачал голо­вой Герман.

-А кто?

- Хорошо, я тебе скажу правду. Давай выпь­ем, что ли?

- Мне нельзя.

- Да брось! Хочешь меня раскрутить - согла­шайся.

- Ладно. Давай.

Он Ждал, пока Герман сходит за бутылкой и закуской и накроет на стол. Черт с ним. Пить, так пить. Горанин суетился, ходил из комнаты на кух­ню и каждый раз аккуратно прикрывал за собой дверь в столовую. Наконец уселся за стол. В бу­тылке плавали лимонные корочки, жидкость была желтоватой.

- Медицинский спирт, - пояснил он, наливая в огромные рюмки."

"-Мне много, - покачал головой Александр.