Девочка. Книга вторая

 Мужчины были одеты в смокинги или дорогие костюмы, сверкая белыми рубашками; женщины в нарядах тоже предпочитали черный, лишь иногда поблескивая светлыми накидками. Даже бокалы, разносимые прыткими официантами, скорее напоминали черно-белые тюльпаны строгой формы.

Барретт положил руку на мою поясницу и уверенно повел меня вперед, не давая шанса прийти в себя."

"Направляясь из роскошной, заполненной людьми гостиной на палубу, я краем глаза замечала, как гости с черными фужерами в руках и ослепительными белыми улыбками на лицах, завидев ярко-красное пятно, разворачивались в нашу сторону и тут же стремились к нам, словно черные белозубые акулы, увидевшие свежую алую кровь.

От всеобщего пристального внимания, от непонятной тревоги, порожденной интуицией, мое сердце выбивало быстрый ритм, ладони холодели, но я понимала, что должна была вести себя естественно. Сделав глубокий вдох, я натянула на лицо самую приветливую улыбку и, приняв строгую осанку балерины, уверенно пошла рядом со своим мужчиной, не сбиваясь с быстрого темпа, который он задавал.

Выйдя на открытое пространство, я замерла от увиденного.

Палубу можно было назвать эпицентром взрыва неонового света, создававшего на всех поверхностях и в небе футуристические картины, отчего казалось, будто ты попал на борт космического корабля. На стеклянном покрытии, под которым плескалась вода огромного бассейна с подсветкой, стояли несколько музыкантов в окружении аппаратуры и дополняли эту невероятную атмосферу завораживающей космической музыкой.

Барретт иногда останавливался, здоровался с гостями, свободно переходил на тайский и арабский.

Он был дружелюбен, выслушивал своих гостей, слегка поворачивая голову, чтобы было удобнее внимать с высоты своего исполинского роста, и едва растягивал рот в улыбке шуткам, которые ему рассказывали. Всматриваясь в его спокойное лицо, я чувствовала, что сейчас Барретт играл роль гостеприимного хозяина, который приветствовал на борту своего ""Нарушителя"" дорогих гостей. Правда иногда, буквально на мгновенье, его ладонь на моей пояснице становилась тяжелее обычного, и я, настроенная на него, как на камертон, чувствовала сосредоточенность в его жестах и взгляде, будто он на это мгновение переключался на другой режим восприятия мира. Наблюдая за этими метаморфозами, я отчетливо осознала, что для него этот раут был ничем иным, как работой, что сейчас он собирал информацию, нужную ему в бизнесе для принятия правильных решений, и за этой маской спокойствия и дружелюбия он был собран и внимателен, как никогда.

Знакомство и общение с гостями происходило в стремительном темпе, как и все, что делал Барретт.