Дядя самых честных правил 2

Пока мы не смотрели на него, усатый бросил обломок шпаги, прыгнул в экипаж и заорал дурным голосом:

— Поехали! Гони, чёрт тебя дери!

Возница щёлкнул кнутом, лошади рванули с места, и наш противник укатил в темноту. Мы переглянулись с Орловым и расхохотались. Сбежал, зараза! Ничего, эту усатую рожу я запомнил, где-нибудь встречу и обязательно расквитаюсь до конца.

* * *

Уже не спеша я вернулся на бал. Орлов откланялся, попросив дать ему знать, случись ещё раз подобная оказия.

Александру я нашёл возле Марьи Алексевны. Рыжая была хмурой и сосредоточенной.

— Знаете, Константин Платонович, вы были правы. Все эти балы — пустое времяпрепровождение. В следующий раз не зовите меня, не поеду.

Она так на меня зыркнула, будто я её насильно заставил сюда прийти.

Впрочем уже через полчаса мы засобирались домой. Марья Алексевна утомилась, у меня дел не осталось, а Диего никто не спрашивал. Попрощались с четой Дубасовых и направились к экипажам.

На этот раз княгиня в свою карету забрала Таню и Диего с Александрой, а мы с Бобровым оказались во второй.

— Пётр, а чего тебя видно не было? — поинтересовался я у Боброва. — Где ты прятался?"

"Он неопределённо пожал плечами.

— Не то чтобы прятался. Так, старался не попадаться на глаза лишний раз.

— Что-то случилось?

Бобров поморщился, будто у него начали болеть все зубы разом.

— Кредиторы, чтоб их приподняло да шлёпнуло.

— В карты проиграл?

— Если бы… — Пётр тяжело вздохнул. — Карточные долги мне Василий Фёдорович помог выкупить, земля ему пухом. Это другое.

— Рассказывай.

— Да нечего обсуждать, — он махнул рукой. — Был молодой, глупый, мне нужны были деньги. Я уж и забыл про эти векселя, а их продали одному…— По лицу Боброва пробежала тень. — Одному серьёзному лицу.

— Кому, Пётр? Не размазывай.

— Чагину. Он любит старые долги выбивать.

— Знаю такого.

Бобров глянул на меня с удивлением.

— Да? Ну, тогда понимаешь, чем мне это грозит. Придётся ехать в Москву искать деньги.

— И сколько ты должен?

— Много.

— Пётр, давай конкретно. Сколько?

— Триста рублей.

Он отвернулся и принялся молча смотреть в окно кареты. Редкие уличные фонари кидали на его лицо причудливые тени, отчего казалось, что рядом со мной сидит мертвец с пустыми глазницами.

Глядя на Боброва, я откинулся на сиденье и прищурился, раскладывая в голове “пасьянс”. Триста рублей далеко не мелочь, по меркам Мурома, — треть годового дохода моего немаленького поместья. И в то же время не слишком большая сумма, если смотреть на перспективу. Мне Бобров крайне полезен в делах и будет нужен ещё больше, если сбудется кое-что из моих задумок. А самое главное — он мой единственный друг, помогавший в меру возможностей с самого первого дня в России. Нет, нельзя бросать его в беде с долгами, никак нельзя.