Дикарь

Целых пять минут!

— Что ты… делаешь?

— Решила утопить тебя, пока ты беспомощный, — буркнула я, продолжая тащить. — Жрот поганый, почему ты такой тяжелый? Вроде худой, как бродячий пес, а весишь с дом! Ну же, помоги мне!"

"Его глаза закатывались, воздух Хенсли втягивал с таким хрипом, словно внутри у него что-то сломалось и теперь ржавые шестеренки терлись друг о друга бесполезно и со скрипом. В углу рта показалась капелька крови, и я сжала кулаки. Дотащу!

— Только попробуй сдохнуть, Хенсли, — угрожающе прошипела я. — И только попробуй выпустить эту свою магию, понял? У меня там Линк одна.

И мангут с фенеком. И кот. И дом. Так что давай, потерпи, мой хороший!

Шерх моргнул, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Сейчас ты согреешься, слышишь?

Он заторможенно кивнул, схватился за мою руку, пытаясь встать. Но снова согнулся от боли.

— Можешь орать, если хочешь, — бодро сказала я. Выдохнула и рывком затащила Шерха на камень. А потом спрыгнула в воду гейзера, прямо в платье и обуви. — Я вот тоже сейчас заору, потому что из-за тебя, кажется, испортила новые туфли. Сволочь ты, Хенсли.

Он хмыкнул, не сводя с меня глаз.

Я прижалась спиной к бортику и расположила Хенсли на себе, обнимая руками и ногами.

— Вот так уже теплее, да? — прошептала я. Честно говоря, было горячо. На полуденном солнце, да еще и в источнике… Мне казалось, что здесь можно суп варить! Вот только Хенсли продолжал трястись, и самое ужасное, что от его тела ползла по воде белая поземка. Он мерз. Холод внутри мага убивал дикаря. И даже гейзер сдавался под напором этой ужасающей силы.

— А хочешь, я расскажу тебе сказку? — в отчаянии ляпнула я. Жрот, я просто не знала, что говорить! — Ты, конечно, уже большой мальчик, но кроме сказок я почти ничего не знаю.

Так что тебе придется слушать про Остроухого Зайца. Итак… Однажды, когда часы на главной башне главного города пробили полдень, в открытое окно Остроухого Зайца ворвался Южный Ветер… Так началось великое путешествие зайца и его друзей…

Я говорила и говорила, рассказывала сказку, запрещая себе бояться и думать о том, что все это глупость, и не может история о зайце победить магию. Но я рассказывала. Смотрела на льдинки, гладила лицо Шерха, покрытое изморозью, ловила его хриплые вздохи.

Целовала. Прижимала к себе изо всех сил, желая поделиться своим теплом. И снова говорила…

* * *Я ничего не понимал.

Приступ свалил так резко, что я даже не успел подготовиться. Ревность… Раньше я не знал ее. До Багровой Скалы не успел встретить ту, что вызвала бы столь сильные чувства. Ну а после было и вовсе не до того…

А оказывается, это больно. Одна мысль о том, что Гордон трогал Софию, целовал ее, прикасался… Эта поганая мысль отправила меня в выгребную яму быстрее, чем я осознал.