Дочь моего друга (СИ)

Арина выходит из-за моей спины и тоже смотрит на оружие, которое я сжимаю в руке.

А я в полном ахуе, потому что это пистолет Глеба, я узнаю его сразу. Но откуда он у меня взялся?

Перевожу взгляд на Фокса, потом на Арину.

— Это ты мне его подбросила?

Она молча смотрит, не отвечает, зато Феликс подозрительно радостный. А ведь я неплохо его приложил.

Топот ног доносится уже из коридора, в кабинет влетают человек десять в форме и с автоматами. С ними еще один в костюме и галстуке.

— Гражданин Ольшанский, вы арестованы по обвинению в убийстве бизнесмена Глеба Покровского.

Глава 34

Демид

Время тяжелыми каплями медленно капает внутри черепной коробки, отсчитывая секунды, минуты и часы. Сижу на узкой кровати — тянет сказать на нарах, но это все же не нары, а кровать, — упираясь спиной в стену и закинув голову вверх.

Не скажу, что чувствую себя королем, но справедливости ради стоит признать, что моя камера выглядит вполне прилично. Это если не выебываться, а я как раз не в том положении чтобы выебываться. И у нее есть неоспоримое достоинств — она одиночная. Это пока единственное, что смогли выбить для меня Мельник со Скрипалем.

Адвоката Аркадия Мельника знают за пределами страны, а его напарник Скрипаль славится тем, что пока не проиграл ни одного дела. Я сразу их вызвал. На юристах я не экономлю, и мои если и не лучшие, то одни из лучших.

Мельник прибыл в течение получаса, Скрипаль спустя еще десять минут. Дуэт Мельник и Скрипаль — это тяжелая артиллерия, способная разнести в хлам любые обвинения. Только в моем случае это оказалось задачей неподъемной даже для них.

Парни налетели как коршуны, но это не помогло. Меня отправили в камеру предварительного заключения, где я пробуду до решения суда. Завтра суд определит мое местонахождение во время следствия.

О сне и речи нет. Я без конца прокручиваю в голове сегодняшние события, роюсь в прошлом, анализирую предъявленные обвинения.

Все они конечно бред полный, но мои слова к делу не пришьешь. Есть херова гора доказательств, и за часть из них я должен благодарить Арину.

Мысли о ней вызывают целый клубок противоречивых чувств, раздирающих изнутри. Мне хочется ее убить, уничтожить, и в то же время я не могу ее ненавидеть. От одной мысли, что она считает меня лжецом, убийцей отца и предателем, хочется выломать дверь камеры.

И одновременно то, как легко она в это поверила, вызывает за ребрами глухую ноющую боль.

Зачем было говорить, что любит? Нахуй такая любовь, если не верила?

Представляю ее нежное красивое личико, и хочется орать, глядя в распахнутые большие глаза.

Как ты могла, Арина? Как ты могла?"

"Я же блядь тебе поверил. В тебя, в нас. Впервые в жизни поверил, что у меня может быть семья, жена. Лег на спину, задрал лапы. И получил пинком в живот.