Дольче вита по-русски

– Так, это какая Татьяна Иванова? Из аптеки, что ли? – наконец осведомился он.

– Нет, Геночка, не из аптеки, – рассмеялась я.

– Все, Таня, вот теперь я тебя узнал! Интересно, чем же я обязан твоему звонку?

Я ответила обтекаемо:

– Да так, дело одно есть. Надо бы встретиться, поговорить.

– Ты бы хоть намекнула, что за дело?

– Ну, к чему намеки по телефону? Все детали – при встрече."

"– Иванова, если ты хочешь предложить мне взятку за растаможку левого груза, то скажу тебе прямо – все зависит от суммы, – и Танеев саркастически расхохотался.

Это было вполне в его манере.

Я еще по институту помнила веселый Генкин нрав и его довольно своеобразное чувство юмора.

– Похоже, ты заинтересован в нашей встрече, поэтому предлагаю не откладывать дело в долгий ящик и увидеться сегодня.

– Я не против, если ты обещаешь, что не воспользуется диктофоном, – продолжал юморить Танеев.

Откровенно говоря, я оценила его чувство юмора на троечку, но вынужденно приняла его правила игры.

– Обещаю и, в свою очередь, надеюсь, что в твоем мобильнике нет такой опции, а если и есть, то ты не умеешь ей пользоваться.

– Ради дела придется разучиться, – усмехнулся Танеев, потом, вдруг как-то разом посерьезнев, спросил: – Сегодня, в восемнадцать тридцать, у старого корпуса Академии права, тебя устроит?

– Вполне.

– Тогда до встречи.

Глава 2

– Ну, привет, старуха! – Генка панибратски хлопнул меня по плечу.

– Почему сразу «старуха»? – Я сделала вид, что обиделась.

– Потому что мы знакомы с тобой уже сто лет. Разве не так?

– Ты, конечно, сильно преувеличил, старик, но так и быть, я прощаю тебе эту оплошность.

Танеев был в своем репертуаре. Те же плоские шуточки. Тот же приторный парфюм.

Да, не сильно изменился он за те два с лишним года, что мы не виделись. Даже трехдневная щетина не добавляла ему взрослости и мужественности.

– Даже не думал, что мои слова так тебя заденут. Ты вроде не из тех, кто страдает комплексом неполноценности, чтобы при слове «старуха» падать в обморок, – Танеев как-то неприятно хохотнул.

Его шутливое настроение никак не располагало к серьезному разговору, поэтому я не спешила расспрашивать его о покойном Викторе Кузнецове. Ждала более подходящего момента. Да и Генка не проявил любопытства относительно моих намерений.

Мы пошли по аллее вперед, вспоминая наших общих знакомых. Танеев зло иронизировал над нашими бывшими однокашниками, некоторые из которых занимали теперь очень даже высокие посты, и мне этот разговор был неприятен. Я могла себе представить, как он за глаза отозвался бы обо мне: «Таньку Иванову помнишь? Так вот, ее из прокуратуры выперли, из-за того, что мужики ее там поделить между собой не смогли. Короче, с формулировкой «да не доставайся же ты никому!». Теперь она в частный сыск ударилась».