Дольче вита по-русски

Не исключено, что она затеяла это расследование лишь для того, чтобы как-то отделаться от чувства вины. В конце концов, имеется заключение патологоанатома, согласно которому смерть Кузнецова не является насильственной. Действительно, если бы Наталья не стала слушать мужа и вызвала бы врача, возможно, Виктора спасли бы.

Это было не просто – разбить ее иллюзии, но я попыталась:

– Наташа, я не возьму этих денег. Они вам сейчас нужнее. Вам детей поднимать надо. А смерть мужа вам следует принять как данность.

– То есть вы не беретесь за это расследование? Но как же так?! Почему?! Я ведь не смогу свыкнуться со смертью Виктора, пока не узнаю всю правду! А что я ребятам скажу? Они пока не понимают, что больше папу не увидят.

Постоянно спрашивают, где он. А когда подрастут, поинтересуется отчего от умер. Я на вас так надеялась… Таня, я вас очень прошу, ради моих детей…

Я старалась не смотреть на вдову, дабы не встречаться с ее молящим взором, но от просящих интонаций ее голоса скрыться было некуда. Почувствовав, что не смогу просто встать и уйти, лишив Наталью последней надежды, я пообещала:

– Хорошо, я попытаюсь установить истину, причем без всякого материального вознаграждения.

Взять у Кузнецовой последние деньги я, разумеется, не могла.

– Спасибо. Вы такая понимающая! Я думала, такого уже не бывает в наше время. – Было заметно, что мой благотворительный жест потряс вдову. – Я очень надеюсь, что правда скоро откроется.

Наташа открыла шкаф и убрала конверт на место. Я вдруг задумалась – зачем она сделала ксерокопию справки о смерти мужа? Если ее муж был застрахован от несчастных случаев, справка могла бы понадобиться страховой компании.

Вот только осложнение инфекционного заболевания, повлекшее за собой смерть, не является страховым случаем. Не поэтому ли Наташа так хочет доказать всем, что на самом деле причина смерти ее мужа заключалась в чем-то другом?

– Наташа, скажите, жизнь вашего мужа была застрахована?

– Да, – обронила Кузнецова, пряча от меня взгляд, а затем, словно оправдываясь, добавила: – Но страховая сумма очень небольшая. Эта страховка была чисто символической.

Проснулись Наташины мальчишки, и я, задав вдове напоследок еще несколько важных вопросов, поспешила удалиться.

Сев в «Ситроен», я задумалась о том, куда мне ехать. Домой? В ЖЭК? Или… Азарт сыщицы затмил мои личные интересы, и я набрала номер мобильного телефона Танеева, которым снабдила меня вдова.

– Алло!

– Здравствуй, Геннадий! Это Татьяна Иванова. Помнишь такую?

Мой институтский знакомый молчал. Похоже, он перебирал в уме несколько кандидаток. Уж что тут поделать, если у меня достаточно широко распространенное имя и еще более широко распространенная фамилия.