Должница (СИ)

- Все девушки, отношения которых начинались если не сказочно, то хотя бы не ограничивались рамками договора. Жестокого договора.

Я вздрогнула – рука Артема оказалась на стене, рядом с моей головой.

Он прижал меня в углу. И сам он был непозволительно близко.

- Забыли прошлое. Живи настоящим.

Меня охватывает злость. Злость, не знающая границ. Я уперлась в его грудь руками и оттолкнула, что были силы. Дай бог, сдвинула на сантиметр. Больше только разозлила его. Вновь.

- Тебе легко говорить! Забыть прошлое… - жестоко усмехаюсь, - ты принес мне столько боли! Почему-то ты не забыл, не простил ту незнакомую девушку, которая по глупости доставила тебе столько хлопот. Ты даже не выслушал меня!.. так почему я должна слушать тебя сейчас?

- Успокойся.

Смахиваю слезы. Мы говорим слишком громко. Богдан может вновь заплакать, но рядом Наташа… она рядом.

- Ты подавлял ее. Подавлял меня. Ты… ты превратил в пыль ее жизнь и людей, что окружали ее.

- Это ты про Кирилла? – сжимает кулаки.

При имени Кирилл внутри что-то неприятно зашевелилось. Я делаю глубокий вдох.

- Каждый наш разговор заходит в тупик. Ты давишь даже сейчас, Артем.

- Я тебя даже не трогаю.

- Боюсь, что твоих прикосновений я больше и не выдержу… - шепчу.

Руднев зарычал. Или мне показалось. Но шею опалило горячим дыханием – так сильно он прижался ко мне.

- Отпусти меня, Артем. Я никогда не смогу быть с тобой!

- Ты будешь со мной! Будешь. Добровольно или насильно – решать только тебе, Аля!

Его глаза налились привычной жестокостью. Тело напряглось до предела. Я всхлипнула – от бессилия и страха.

Если бы я плохо знала Руднева, то подумала бы, что он меня ударит. Прямо сейчас. Так зол он был.

- Извините…

Мы резко поворачиваемся – при входе на кухню стояла Наташа.

Боже, как стыдно. Она слышала наши последние фразы.

Не зная правды, она надумает лишнего, а затем может кому-то передать наш разговор… черт.

Артем повернулся ко мне. В его глазах я читаю те же мысли. Наташа стушевалась.

- Извините, но вы громко говорите. Богдан проснулся и плачет сильно. Обычно у Али получается успокоить малыша…

Смерив друг друга напряженными взглядами, мы расходимся. Я делаю вдох, выхожу из кухни и взбегаю по лестнице. Спешу в детскую.

Это было моим спасением. Боюсь представить, к чему мог прийти этот разговор.

Глава 45.

Я бы не тронул ее. Мне кажется, я давно утратил силу трогать ее.

Тем более, я никогда не поднимал руку на женщину. Но факт есть факт: Аля боится меня, и по совершенно другим причинам.

Слова, сказанные ею невпопад, вонзали нож как в живого и проворачивали его в моем теле несколько раз. Я думал, во мне ничего живого не осталось, но оказалось - ошибся.

Наш сын давно заливался плачем, но из-за повышенных тонов мы с Алей не уследили. Похоже, что отказываться от Натальи было еще рано.