Должница (СИ)

И этот ребенок, - прикладываю руки к животу, с вызовом смотря на него, - не долг и не твоя собственность.

- Аля… - Руднев угрожающе наступает.

Задираю голову выше, отступая под его натиском все дальше и дальше, пока не упираюсь в стену. Усмешка касается моих губ, когда я чувствую свою вседозволенность. Пусть поплачусь, но я скажу ему это.

- И я хочу, чтобы ты знал, Артем. Я сделаю все возможное, чтобы иметь возможность стать ему матерью.

Желваки ходят по его скулам, когда он вплотную придвигается ко мне.

- У тебя не выйдет, Аля. Моему ребенку нужна защита, которую обычная девчонка дать не сможет. Не забывай о нашем договоре, Аля, ведь ты по-прежнему остаешься должницей.

От его холодных, леденящих душу слов меня бросило в дрожь. Он вновь напомнил мне о том, что я не смогу быть матерью для ребенка, рожденного от такого человека, как Руднев.

И я вновь возненавидела его. Но верила совсем в другое. Ребенок - это все, что у меня есть и будет. Вероника и он, еще не рожденный комочек счастья, который я никому не отдам.

Мой взгляд тоже умеет обжигать.

- Это мы еще посмотрим, - тихо шепчу я.

А в следующую секунду вскрикиваю, отчаянно цепляясь за его плечи. Руднев поднял меня в воздух и, разведя мои колени в стороны, заставил обвить его талию ногами.

Шумно глотаю воздух. Я без белья, на мне лишь его рубашка, которая совсем не мешает ему пробираться к моему обнаженному телу и трогать меня везде, где он захочет.

- Даже не мечтай, Аля, - цедит он.

Пряжка ремня бьется о мое бедро. Я пытаюсь свести ноги, но уже слишком поздно. В таком положении я была полностью обезоружена. Я зажмуриваюсь, когда в считанные секунды его член таранит меня, заполняя меня медленно, но всю и без остатка.

- Ты исчезнешь из его жизни. Для своего же блага, - угрожает он.

- Нет блага там, где мать разлучили с ребенком. Но откуда вам знать… - с ненавистью шепчу я.

Тогда его руки обхватывают мою попу, и он начинает двигаться, полностью выходя из меня, чтобы в следующую секунду вновь насадить. Также громко, также дико и неистово, как он делал это в машине.

Мелко подрагивая, я обхватываю его шею, чтобы удержаться на весу, хотя его руки держат меня так крепко, что я точно никуда не денусь. Руднев тяжело дышит, а я кусаю губы от той силы, с которой он присваивает меня, с которой он вжимает меня в стену и вколачивается внутрь.

Мы жарили друг друга взглядом и тяжелым дыханием, его руки то путались в моих волосах, то яростно хватали за бедра, оставляя красные следы своих отпечатков.

Воздух на кухне сгустился, слов не осталось, лишь сбитое дыхание и его движения, которые заполняли меня всю, без остатка, лишая дыхания и веры в то, что все может быть по-другому.

Это зверь, который по-другому не умеет.

Сдавшись, я прикрываю глаза, дергаясь в такт его толчкам.