Дом в Порубежье

Вы можете подумать, что мы позвали их домой Великим Голосом, который производила машина, устроенная в основании Пирамиды, однако мы не могли этого сделать так, чтобы чудовища Ночной Земли не узнали, что молодые люди выступили из Редута; пока еще у нас оставалась надежда на то, что Силы Зла не заметили их – ведь никто не может испытывать полной уверенности в степени познаний Тьмы.

Тем не менее, следует иметь в виду, что мы уже тогда замечали некое Влияние над краем – странное и тихое, едва уловимое для приборов. Мы полагали, что оно исходило из Обители Безмолвия, располагавшейся в дальних пределах Ночной Земли на высоком холме, к северу от Великой Дороги.

Многие среди Монструваканов опасались, что оно направлено на юношей; но, не испытывая уверенности, мы ждали и наблюдали.

К этому времени бедные юноши приблизились к той части Дороги Безмолвных, где она резко поворачивала на север, и теперь находились не столь уж далеко от жуткого Дома.

Наконец мы поняли, что Влияние создается Великой Силой, и я ощутил уверенность в том, что оно исходит из Обители, хотя и не имел доказательств.

Однако я поведал о своих чувствах Мастеру над Монструваканами, и он поверил мне; более того, он и сам полагал в душе своей, что из Дома Безмолвия исходила какая-то тайная сила.

Время от времени мы уже подумывали послать в ночь Зов, чтобы предупредить юношей и пригласить их немедленно возвращаться. Однако сие было опасно, и Мастер над Монструваканами отказался от этой мысли, чтобы не подвергать опасности души этих юношей; мы уже не сомневались, что юноши потеряются, если мы не позаботимся о них.

Дело в том, что Зов прогремел бы над миром с огромной мощью и вся Ночная Земля немедленно ощутила бы, что кто-то из людей вышел из Великого Редута; должен заметить, что в ту пору Зовом давно не пользовались; он был придуман в старое время, когда над миром еще летали великие корабли.

Прошел день, а за ним ночь, и все это время великое множество наблюдателей вглядывалось в глубины ночные. О Влиянии стало известно, все боялись, что юноши близки к скорбной участи; многие говорили об этом и по глупости и доброте произносили разные слова, однако ни у кого не хватало отваги, чтобы предпринять новую вылазку ради их спасения, – чему, впрочем, не следует удивляться.

Тут должен я пояснить, что Ночной Край как бы пробудился и находился в волнении; какие-то твари сновали в ночи, которую стискивала жуткая напряженность, и время от времени низкий рев проносился над всей Землей. Если я еще не упоминал об этом, не вините ни меня, ни мою повесть; конечно, я должен был уже все рассказать.