Доминика из Долины оборотней

Это была единственная связная мысль, пробивающаяся сквозь шум у меня в голове.

Мне удалось. Я доползла до него. Последние дюймы я действительно ползла на животе, подтягиваясь на руках, не обращая внимания на боль в плече, поскольку ноги меня уже не слушались. Уронив голову Фрэнку на живот, я попыталась позвать его по имени, но из сдавленного горла вырвался лишь какой-то странный хрип. Тогда я протянула к нему руку, хотела просто прикоснуться, не к лицу, нет, но хотя бы к голове, погладить по волосам. Мне был просто необходим сейчас тактильный контакт.

Но то, что я увидела, заставило меня замереть, не веря своим глазам.

Потому что вместо моей руки к голове Фрэнка тянулась огромная кошачья лапа со светло-золотистой шерстью.

Это было уже слишком. Последние секунды я держалась лишь на силе воли, изо всех оставшихся сил борясь со слабостью, головокружением и темнотой. Но после увиденного, сил сопротивляться темноте уже не осталось. Я уткнулась лицом, а точнее – мордой, в грудь Фрэнка и первый раз в жизни потеряла сознание.

Глава 18

Жар и дар

1 ноября 2020 года, воскресенье, день седьмой

Жарко! Это было первой сформировавшейся у меня мыслью, когда моё сознание выцарапалось, наконец, из темноты и пустоты.

И я тут же пожалела об этом, поскольку тут было жарко и громко. И больно. Болело всё – голова, кости, кожа, зубы, казалось, даже волосы на голове ныли. Боль была тупая и вполне терпимая, ничего общего не имеющая с той, что я испытала после ожога, но она была всеобъемлющей и изматывающей.

Жара была сильнее. Мне приходилось бывать возле открытого огня, и я знала, какой от него идёт жар, но всегда можно было отойти, если станет совсем неприятно.

Сейчас у меня было чувство, что я – викинг, подготовленный к погребению на своей ладье. Ладью уже подожгли, огонь вокруг меня, он ещё не добрался до кожи, не обжигает, но так и пышет жаром. Во рту была пустыня, меня мучила сильнейшая жажда. В довершение ко всему, в голове, и так болевшей, стоял несмолкающий гул десятков голосов. Одни сливались между собой, другие звучали более отчётливо, и я могла разобрать отдельные слова и даже фразы.

– Если она не очнётся в течение ближайших шести часов, могут начаться проблемы из-за обезвоживания.

Этот голос я знала.

Мозг начал понемногу шевелиться, и через пару секунд выдал мне ответ – дядя Джеффри. Ещё какое-то время я пыталась осмыслить его слова, когда другой голос расстроенно воскликнул:

– Но должен же быть хоть какой-то способ её напоить?!

Фрэнк. Этот голос я узна́ю всегда. Я попыталась позвать его, но не смогла пошевелить губами, которые, как мне казалось, высохли и покрылись коркой с трещинами, как земля в пустыне. Пить! Я так хочу пить.

Словно в ответ на мои мысли к губам прижалась влажная ткань.