Дознание в Риге

– Это не моя тайна, Александр Иванович, а секретной полиции, – вынужден был оправдываться сыщик. – Товарищ Мартин создает какую-то партию. Значит, будут собрания, сходки и прочая возня. Авось что-то и откроется.

Кнаут обиделся, что ему не рассказали о деятельности жандармского управления. Но промолчал. А Лыков отправился на Московский форштадт. Он решил еще раз обшарить его с помощью отставного гвардейца Шелудякова. Уж очень интересные дела там творились.

Московский форштадт – особенное место. Он только с виду русский. В действительности здесь сильные позиции и у латышей, и у евреев. Вон Дохлый Август залез чуть не в Гостиный двор, и никто с него за это скальп не снимает. На форштадте сходятся многие нити, пересекаются деловые интересы. Глядишь, и у Цвейберга тут отыщется уголок.

Лыков встретился с Савватеем по-дружески. Тот уже знал, что надворного советника чуть не убили, и пригласил его… в баню. Смыть страх. Питерец согласился. В номере, конечно, была ванна, но по русской парной он соскучился.

Сыщик с уголовным приехали в баню Бондау на Витебской и засели в дворянском номере. Шелудяков пил пиво с квасом, Алексей налегал на водочку. Мужчины разговорились. Бывший кавалергард рассказал о службе, о том, как после нее попал в налетчики. Чего только не вытворяет с людьми жизнь… Из приличного, в общем-то, человека мог выйти конюх или фурман. Или даже извозопромышленник. Но на улицах вокруг него каждый день шла война. Людей резали, грабили, обворовывали, спаивали. Выбирай срочно, кем ты станешь: палачом или жертвой? И сильный характер направил образцового гвардейца в палачи.

Лыков расспросил «короля» о Цвейберге. Тот не сказал ничего важного. Да, есть такой немец. Хочешь не хочешь, с ним придется уживаться. Даже в сердце русского посада Цвейбергу принадлежат лучший магазин готового платья и самая большая касса ссуд. Трудно сбывать краденое, не вступая в сделку с Теодором Оттоновичем. А извозчичьи трактиры? Золотое дно, но и здесь приходится делиться. Здесь-то зачем, удивился сыщик. Бандит объяснил."

"Согласно Положению о трактирном промысле, раздробительная торговля крепкими напитками разрешена с семи часов утра. Нетерпеливые люди приходят уже к пяти. А фурманы вообще никогда не спят! Они или возят пассажиров, или пьянствуют, причем всю ночь, к удовольствию целовальника. По тому же Положению, в одиннадцать часов вечера трактиры должны закрываться. Полицмейстер разрешил ночным извозчикам пользоваться лишь чайными заведениями Общества для устройства дешевых чайных и столовых. Но там не подают водку! Поэтому фурманы набиваются в трактир и в одиннадцать часов запираются изнутри.