Два дня

И понял его гнев, возмущение, смешанное с горечью потери, и потребность в чьем-то обществе.

– Нет, каково, – не успокаивался Бриссен. – Использовать для самопиара даже похороны человека. Да еще такого! Если бы Томас это видел, он бы почувствовал отвращение.

– Возможно, – сказал Демарко. – А может быть, удивление. Он умел прощать друзьям их перегибы.

– Друзьям? – переспросил Нейтан и помотал головой.

Они прошли молча еще несколько шагов. А выйдя с кладбища, свернули вправо и пошли вдоль длинной вереницы припаркованных у бордюра автомобилей. И первым опять заговорил Демарко.

– Так Томас не считал Дентона своим другом? – спросил он. – Вы это точно знаете?

– Он никогда никого не критиковал и не осуждал. Это было не в его духе. Но этот постоянный самопиар Дентона… Томас находил его по меньшей мере неприятным.

– А расскажите-ка мне про самопиар.

– Дентон не упускает случая привлечь к себе внимание. И все время чего-то добивается, закидывает удочку то на место заведующего кафедрой, то на должность профессора. Ему вообще нравится быть в центре внимания. У него на этом пунктик. Вот как сегодня. Вызвался произносить надгробную речь. И превратил ее в шоу Роберта Дентона.

Демарко показалось, что он узнал автомобиль Нейтана – синий «БМВ»-купе. Но Бриссен прошел мимо, даже не посмотрев на него. И Демарко промолчал.

– Всякий раз, когда Дентон публикует свое стихотворение в каком-нибудь заштатном литературном журнале, он обязательно выпускает пресс-релиз. И даже рассылает по электронной почте сообщения всем студентам и преподавателям факультета.

– А Томас этого не одобрял?

– Для него главным была работа, понимаете?

– Да, он был особенный человек, это верно."

"Они подошли к машине Демарко. И оба остановились у правого заднего крыла. Демарко повернулся лицом к Бриссену, но тот смотрел мимо него.

– Даже это дело в Албионе. Дентон даже по нему давал сообщения в прессу. Тогда Томас по-настоящему разъярился.

При упоминании об Албионе что-то щелкнуло в мозгу Демарко. В той самой извилине, которую снедало непонятное беспокойство.

– А что было в Албионе?

– Дентон читал лекции по поэзии для заключенных в исправительной колонии.

– Дентон читал лекции в тюрьме?

– Насколько я знаю, он вел там курс каждый семестр последние два года. И каждый семестр он выпускал новое объявление о наборе.

Демарко вдруг почувствовал в груди тяжесть; его сердце забилось быстрее, а дыхание участилось.

– А вы не знали, что Карл Инман отбывал свой срок именно в Албионе? Он освободился всего несколько недель тому назад.

Бриссен уставился на Демарко:

– Вы это серьезно?

– А вы действительно этого не знали?

– Клянусь вам, не знал.