Двое

— Мы сделали все, чтобы так оно и было."

"После того, как он уходит, я возвращаюсь на стул и на всякий случай сижу там еще полчаса. Когда ничего не происходит, заставляю себя вызвать такси. С ним все будет хорошо. Доктор Булата вряд ли стал мне лгать. Зачем ему давать мне ложную надежду? Наверняка это противоречит медицинской этике.

Дорогой я звоню Марине, которая в это время уже должна подъехать к дому, и извиняюсь перед ней, что подвожу с ключами. Про аварию Булата я написала ей в СМС, и она попросила держать ее курсе.

Спать этой ночью у меня не получается. Я до утра лежу с открытыми глазами и продолжаю свои неумелые молитвы: «Только пусть у Булата все будет хорошо, и я больше никогда не буду на него обижаться. Я буду ходить в церковь и делать пожертвования в детские дома. Больше никогда не буду говорить слово «черт» и даже помирюсь с мамой. И с отчимом тоже помирюсь, только бы Булат поскорее поправился.

— Доктор ведь сказал, что его переведут в палату после обеда, — замечает Даша, глядя, как я надеваю обувь. — Позавтракала бы. Со вчера ничего не ела.

Я не хочу есть. Как я могу думать о еде, когда Булат лежит в больнице? Сначала нужно удостовериться, что с ним все в порядке.

Я приезжаю ровно к открытию. На мой вопрос перевели ли Булата в палату, ответ девушки на ресепшене оказывается неутешительным: нет, он все еще в реанимации.

Сделав себе кофе(он тут оказывается бесплатным), я занимаю кресло в зоне посетителей и принимаюсь ждать. Для себя я решила, что часто девушку вопросами дергать не буду, и подойду к ней в двенадцать. Даже будильник на это время ставлю. А что если меня не пустят в палату? Вдруг у врачей есть на этот счет особое распоряжение? Вдруг Карину пустят, а меня нет? И тут же отмахиваюсь от этих мыслей: я все равно к нему попаду. Неважно как. Я просто это знаю.

Настойчивый писк телефона заставляет меня дернуться. Я распахиваю глаза и начинаю быстро моргать. Седой мужчина, сидящий напротив, отрывается от экрана мобильного и смотрит на меня. Я сама не заметила, как уснула.

Пустой стаканчик из-под кофе, который я все это время сжимала в руке, я выбрасываю и иду к ресепшену. Терпеливо выжидаю очередь из двух человек и повторяю девушке свой недавний вопрос:

— Каримова Булата перевели из реанимации в палату?

Она фокусируется взглядом на мониторе и неожиданно изрекает:

— Да. Как ваше имя?

— Таисия, — от волнения мой голос взвивается. — Володина.

— Не вижу вашего имени в списке посетителей, — она поднимает глаза и ее профессионально поставленный тон смягчается: — Без этого я не смогу оформить пропуск.

Пальцы впиваются в края стойки. Ну как же так? Я должна к нему попасть.

— Сейчас у него уже есть посетитель, — зачем-то добавляет девушка.

Разумеется, пришла Карина.