Двое

Она обычно всегда очень горячая, а сейчас просто теплая.

— Ты чего снова расхныкалась? — голос Булата звучит мягко и даже немного шутливо. — Таблеток успокоительных у медсестры попросить?

Не в силах поднять глаза, из которых неконтролируемо продолжают катиться слезы, я сильнее сжимаю его ладонь. К горлу подкатывает ком, в висках начинает гудеть, становится необъяснимо душно. Я неожиданно теряю над собой контроль.

— Ты все, что у меня есть, неужели не понимаешь... Есть еще Марина, но она другое. Я сутки думала, как буду жить, если с тобой что-то случится. Так и не придумала, между прочим. Ты только не отталкивай меня сейчас… Пожалуйста… Мне нужно быть рядом, чтобы знать, что с тобой все хорошо. Ты ведь умный и наблюдательный, Булат... Все наверняка видишь... Да, ты предупреждал, но мама всегда говорила, что я непослушная… Вот и тебя тоже не послушалась.

Я утыкаюсь лбом ему в ладонь и позволяю рыданиями сотрясать тело. От его кожи пахнет медикаментами, но они не в силах перебить его запах. Как я вообще могла подумать, что смогу без него? Я не могу.

Рука Булата подо мной начинает шевелиться, пальцы слегка поглаживают мою щеку. Очередной надвигающийся всхлип застревает в горле от этой ласки, и жмурюсь и шумно дышу.

— Когда немного успокоишься, подай мне воду. Пить постоянно хочется.

Я знаю этот его тон. Булат дает мне распоряжения, а на самом деле хочет отвлечь.

— И сама тоже выпей. В этой палате только я страдаю обезвоживанием.

Его большой палец в последний раз задевает кожу, и это становится для меня сигналом собраться. Я вытираю щеки и, втянув влагу носом, поднимаю глаза. Булат на меня смотрит.

— Прости, что расклеилась. Этого не повторится. Воду, говоришь?"

"Оглядевшись, я замечаю на тумбочке две прозрачные бутылки. С шипением откупорив одну из них, наливаю воду в пластиковый стаканчик, стоящий там же, и подаю ему. Булат принимает стакан здоровой рукой и подносит к губам. Футболка на нем немного задирается, обнаруживая, что плечо — это не единственная пострадавшая его часть. На правый бок тоже наложена повязка.

Я хочу расспросить его об аварии, и о том, что случилось со вторым водителем, но в этот момент дверь в палату распахивается и в нее заходит медсестра, держа в руках несколько пакетов с прозрачным раствором.

— Время ставить капельницы, — вежливо поясняет она свое появление.

Я с тоской смотрю на Булата. Уходить не хочется, но настаивать на своем присутствии я считаю себя не вправе. Ему наверное тоже нужно отдохнуть.

— Я пойду, — улыбка стоит мне нечеловеческих усилий. — Не против, если я приду к тебе завтра? Могу что-нибудь принести.

Медсестра с глухим стуком опускает треногу рядом со мной, но я не могу оторвать взгляд от его лица, пока не услышу ответ.

— Приносить ничего не нужно. Пропуск у тебя есть.