Сладкий хлеб мачехи

"

"Не привыкшая к такому обращению со стороны мачехи, Варя поначалу лишь моргнула растерянно, раскрыла пухлый рот в немом изумлении. Потом, гордо вскинув голову и с шумом вдохнув в себя воздух, собралась было дать достойный отпор, но вдруг остановилась, замерла на вдохе, всмотрелась в Басино искаженное страхом и кашлем лицо. Судорожно сглотнув уже готовые для отпора слова, подошла к мачехе, деловито постучала по ее спине ладонью, потом переспросила покорно:

— Куда? Куда мы уезжаем, Бась?

— Не знаю я куда! Куда глаза глядят! Ну, чего ты так смотришь на меня? А впрочем… Я, кажется, знаю куда. Мы с тобой к тетке моей поедем… К тете Дуне… Я даже ей и звонить не стану. Свалимся как снег на голову, авось не выгонит. А там будь что будет… Иди собирайся! Быстро!

— Бась… А твоя тетка и правда нас не прогонит? Страшновато как-то…

— Не бойся. Не прогонит. Хотя предупреждаю — она со странностями. Да и виновата я перед ней… Слушай, давай передохнем немного, устала я. Вон, на скамейке посидим.

Сложив свою поклажу около скамейки, они плюхнулись на нее в изнеможении. Бася достала платок, отерла пот со лба, огляделась кругом.

— Как жарко… Почему в июне всегда так жарко? Ты знаешь, я помню, как в первый раз в этот город приехала… И было тоже очень жарко…

— Бась, а в чем ты перед ней виновата? Ты ее обидела, да?

— Конечно, обидела… Исчезла тогда, десять лет назад, даже попрощаться не зашла.

— А почему?

— Ну, это долгая история… Я так хотела новую жизнь начать, понимаешь? Думала, что мне так легче будет. Старую перечеркну, а новую начну. Но видимо, так не бывает, Варь. Нельзя перечеркнуть старую жизнь. Слишком в ней много всего. Живые люди, события… От них не спасешься. А тетя Дуня… Она ведь ни в чем и не виновата была, а я ее тогда бросила. Присовокупила к своему горю и бросила… Ну что, отдохнула?

— Ага. Отдохнула.

— Тогда пошли?

— Пошли.

— Нам недолго осталось. Сейчас вот по этой улице пройдем, а там направо, и мы уже дома.

— Боюсь я, Бась… Может, не пойдем? Вдруг она тебя не простит?

— Нет, пойдем. Все равно у нас другого выхода нет.

Тети-Дунин дом она сразу и не узнала — двор успел обрасти за эти годы деревьями, обустроился детской площадкой и симпатичной беседкой в глубине. А сбоку вырос другой дом, образовав довольно длинный проход во двор. Да еще и оформили этот проход по-дурацки, слепив сверху что-то вроде арочного перекрытия. Получился длинный-предлинный коридор: идешь — и шаги отзываются гулким эхом.

А вот и знакомый подъезд, тоже претерпевший большие изменения. Облупившаяся штукатурка, классические надписи мелком на стенах, вывороченные наизнанку почтовые ящики. Кабина лифта спустилась с жутким дребезгом, впустила их с сумками в свое вонючее нутро.