Сладкий хлеб мачехи

А она ведь меня поздно родила, в сорок лет почти… Вот и считай, сколько ей было. Пятьдесят два года — почти пенсионерка. А он ей — Фроська туда, Фроська сюда… Еще и костылем замахивался. Потом он умер, а мы так с мамой вдвоем и жили. Городок у нас малюсенький был, все друг друга знали. Да что я говорю — был, он и сейчас есть…

— Ага, я помню. Там такие деревья росли большие — выше домов.

— Да. Это липы…

— А еще помню, что там были деревянные тротуары.

— Ну да… Мама пишет, что там и сейчас ничего не изменилось. А соседи до сих пор ее спрашивают — как там твоя Баська-полячка в большом городе живет? Представляешь? Меня с детства так и звали — вон, мол, смотрите, Баська-полячка пошла, Фроськина дочь… Смешно звучит, правда?

— Ага, смешно… Мам, а почему бабушка Фрося к нам в гости никогда не ездит? Не скучает, что ли? Я ж ей вроде как внук… Или как бы внук, если я тебя мамой зову… Пусть она приедет, ты ее позови!

— Ой, что ты, ее и не выманишь сюда! Она Вадима страшно стесняется. Да и не только Вадима, она вообще всех стесняется. Такая она у меня — пугливая мечтательница… Нет, я ее приглашала, конечно! И тетя Дуня ее к себе звала. Только она и к ней тоже не поедет. Боится. Она ее всегда боялась, с детства. Странно, да? Вроде тетя Дуня — ее единственная старшая сестра… Хотя, если честно, Глебка, я тоже своей тетки побаиваюсь. Ты же знаешь, какая она у нас боевая!

— Да уж знаю. Классная бабка! Так матюками концептуально по телефону кроет, что уши в трубочку сворачиваются. Таких даже по телевизору не услышишь! Ты знаешь, что она недавно отцу заявила?

— Что? — испуганно вскинула на пасынка глаза Бася.

— А что будто мы с отцом, такие-рассякие, тебя вот уже десять лет как хотим, так и пользуем… Представляешь, так отцу прямым текстом и заявила! И слово такое противное подобрала — пользуем! Я сам слышал.

— Глебка! Ну как тебе не стыдно? Чего ты повторяешь всякую ерунду!

— Так она сама так говорит! Я при чем? — возмущенно растопырил карие глазищи Глеб. — Если б она не говорила, я бы и не повторял!"

"— И что с того, что она так говорит! — не сдавалась Бася. — У нее просто характер такой… не из легких. Неуживчивый, своеобразный… Понимать же надо! А что в выражениях не стесняется, так этому тоже свое объяснение есть. Она меня таким способом любит, понимаешь? Способом нападения. А что делать — жизнь у них с мамой тяжелая была. Если бы тетя Дуня огрызаться не научилась, то, наверное, тоже овцой забитой около отца-деспота всю жизнь прожила, как мама. Ты знаешь, на самом деле тетя Дуня маму очень, очень жалела, хоть и ругала в письмах за беззубость на чем свет стоит. А когда я школу закончила, она сразу меня к себе позвала, в институт поступать.