Единственный...

К тому же, по потемневшему взгляду Кириана, я поняла, что затронула ту тему, которую он обсуждать не желал, но все же Агеластос отвернулся, и посмотрев куда-то в сторону, сказал:

— Акушерских четыре месяца. Это двадцать вторая неделя, — явно почувствовав, что я не поняла его слов и не желая вдаваться в подробности, он просто сказал: — Я родился в пять с половиной месяцев. Дети рожденные раньше не выживают. Они не могут дышать.

Некоторое время я чувствовала неловкость и не знала, что сказать, но все же произнесла:

— Мне жаль, что твоя мама умерла, но… хорошо, что это произошло не раньше.

Иначе ты бы… — я запнулась, понимая, что все же говорила то, чего не следовало. Тем более, я все больше ощущала, что эта тема запрета и так сильно ощущалось, что Кириан мне ничего не ответит, но он все же сказал:

— Она умерла раньше. Мозг умер на восемнадцатой неделе. Тело поддерживали до двадцать второй.

Я прикусила губу и тоже посмотрела в сторону.

— Мне даже не верится, что ты родился таким образом.

— Почему? — я ощутила на себе взгляд Кириана. Все еще тяжелый, но все же Агеластос продолжил: — Считаешь, что ребенок, рожденный в таких условиях должен быть калекой? В сети много информации о недоношенных и о том, что в большинстве случаев они полностью здоровы.

Последствия видны только первое время и позже они перерастаются. В моем рождении нет ничего особенного. Не вижу смысла акцентировать на этом внимание.

— Извини. Мне не следовало затрагивать эту тему, — я опустила голову и посмотрела на свои кеды. — Просто… Это для меня необычно. И то, что ты, оказывается, в уме можешь умножать семизначные числа и закончил несколько университетов — я бы в жизни не могла об этом подумать.

Кириан на это ничего не сказал, а я решила рискнуть спросить:

— Тебе так нравится учиться?

— Нет.

- Тогда почему ты?.. — я не договорила, но Кириан и так все понял.

— Восприятие новой информации, как исследование поврежден ли мой мозг из-за недоношенности. Нет, Чара, не поврежден, — сразу сказал Агеластос, предугадав мой следующий вопрос, который я побоялась бы задать. — Просто один человек хотел в этом убедиться.

— Человек? Твой отец? Он отдавал тебя во все те университеты?

— Нет, прадед. Он был человеком науки и именно благодаря нему Агеластосы, Гатисы, Псарасы и Раптисы имеют то, что имеют.

Но иногда он казался мне чокнутым психом, из-за чего, когда кто-то говорил, что мы похожи, мне хотелось пойти и застрелиться, — Кириан опять посмотрел куда-то в сторону. — Касательно меня у него была целая теория, которую он пытался проверить — притупился ли мой мозг, из-за недоношенности или я просто сам по себе такой тупой.

— Подожди. Тупой? Ты? — я непонимающе переспросила.

— Для прадеда я именно таким и был.