Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

— То есть он передавал информацию без каких‑либо привычных каналов связи? Ни слов, ни писем, ни магических посланий и даже голубей не отправлял — просто напрямую в другую голову? — уточнил я.

— Да. Постоянно. И если это менталист, то он мог не просто убить его, а превратить в овоща — перегрузить мозг, сжечь сознание. У Сергея нет защиты от ментального воздействия: путь силы бессилен против такого удара.

— Но они этого не сделали, — я прищурился. — Зачем держали?

— Потому что ментальный блок, что они поставили, и так не позволял ему выдать ничего опасного. Но это же означало, что он не мог скрыть и свои эмоции.

Каждое подозрение, каждый страх, каждая боль — всё шло туда. Когда я начал его пытать, я понял, что на нём этот блок. Но сначала нужно было перегрузить канал, а уже потом задавать правильные вопросы. Менталист в тот момент наверняка отключился, чтобы не чувствовать поток боли и ненависти.

— И именно тогда вы смогли разорвать связь, — продолжил я, уже складывая картину.

— Нет, господин, — поправил Яков. — Тогда мы лишь оборвали канал передачи. Менталист перестал считывать, потому что ему самому было неприятно и больно.

Не в той же степени, что Сергею, но он всё это тоже чувствовал. Пока он находился в этом состоянии, нам нужно было удерживать Сергея на грани, не давая каналу восстановиться, и довести дело до конца — до смерти.

— И смерть… отколола кусок его Эхо, — подхватил я. — Менталист понял, что его подчинённый умер, и уже сам оборвал связь.

— Именно так. А затем мы смогли перепривязать его Эхо на вас.

Я на миг замолчал, а потом усмехнулся.

— Вот теперь я понимаю, почему был использован именно этот кинжал… и почему меня от него вырубило.

Он артефактный. Пока он находился в теле, он не давал Эхо полностью уйти в мир, рассеяться.

— Да, — кивнул Яков. — Клинок удерживал жизнь ровно настолько, чтобы можно было провести всё, что мы сделали. И без него это было бы невозможно.

Я откинулся на подушки. Слабое, чужое Эхо внутри отзывалось благодарностью, тихим облегчением.

— Это понятно, — сказал я. — Что с Сергеем делать, тоже ясно. Он теперь в дружине, и точно никогда не предаст. Род как род, но меня — наверняка. Умру я — умрёт и он, верно?

— Всё верно, господин, — подтвердил Яков.

— Понимаю, что моё состояние сейчас не лучшее, но есть вопрос. Как нам вообще хватает денег? С завода мы получаем не больше двух-трёх тысяч рублей в месяц. У нас дружинников больше сотни, слуг — человек тридцать. Откуда средства на всё это?

— Все, кто остался в роду, — люди полностью преданные, — ответил Яков.

Я усмехнулся:

— А как же Сергей?"

"— Я знал, что он предатель, — спокойно сказал Яков. — Держал его специально, чтобы церковники не вмешивались и не мешали роду развиваться.