Эхо первой любви

Она сама немножко удивлялась поведению своих принципов и моральных приоритетов: совершенно спокойно отнестись к тому, что обожаемый дедушка лишил жизни человека, и ничуть, ни на волосок не терзаться по этому поводу и в то же время испытать огромное облегчение, узнав, что возлюбленный не виноват.

Она не хотела больше думать и анализировать, доискиваться до причин и предполагать следствия и взвешивать все подряд на весах справедливости. Настало трудное время, и первое, что нужно сделать, – это упростить систему координат. Как говорит заведующий хирургией: «Рука должна следовать за мыслью».

Верно и обратное – мысль должна рождать действие, иначе нечего ее и думать.

Исповедь дедушки вдруг помогла ей все понять. Если бы Слава не откликнулся на просьбу Елены, эта часть его жизни так и осталась бы открытой раной, болела и саднила, а согласившись помочь бывшей возлюбленной, он подводил итог и оставлял прошлое в прошлом, там, где ему и полагается быть. Забыть первую любовь невозможно, но вспоминать о ней нужно, как о том, что завершилось и никогда уже не вернется. Слава мог отказать Елене, но обрек бы себя на бесконечное: а если бы? а вдруг? – и прочие бесплодные сожаления и доискивания до истины, которые не приносят человеку ничего, кроме разрушения.

А что решил не рассказывать невесте, так тоже объяснимо: Фрида вошла в его жизнь совсем недавно, она его настоящее и будущее, а прошлое он не хотел с ней делить.

Девушка поняла, что проявила непростительную слабость и даже трусость и вообще поступила непорядочно, сомневаясь в женихе, но угрызения совести почему-то не мучили ее. Такая уж была у них любовь – прощать друг друга и самих себя.

Они решили, что хоть брак еще официально не зарегистрирован, условия домашнего ареста не будут нарушены, если Фрида переедет к жениху.

Она осталась у Славы, хоть всегда боялась добрачного сожительства. Почему-то Фриде казалось, что она сразу начнет раздражать жениха, он увидит, какая она бестолковая и как плохо управляется с хозяйством, а некоторые ее привычки, возможно, приведут его в бешенство. Увы, Мария Львовна сама была великолепной хозяйкой, но совершенно не принуждала дочь к домашнему труду. Она видела, что девочка охотно учится, интересуется наукой, в общем, занята разными интересными и полезными вещами, и приземлять ее, окунать в чистку картошки и мытье полов не хотела.

«Попадется хороший муж, так простит, а плохому все равно всегда будет мало», – смеялась мама, и дедушка с улыбкой вспоминал, как Сонечка, девочка из хорошей семьи, первое время брака пребывала в полной прострации относительно домашнего хозяйства. Но бабушке было девятнадцать лет, когда она вышла замуж, а Фриде почти тридцать! Беспомощность юной девы вызывает умиление, а взрослой бабы – нет.