Эхо первой любви

По потолку прошла полоса света – это проехала машина, где-то вдалеке простучали колеса поезда, и Фрида встревожилась без причины, как часто бывает, если просыпаешься на закате. Она вдруг испугалась, что Славу забрали, пока она спала, вскочила и побежала его искать.

Жених сидел в кухне и чистил картошку.

– Проснулась, зайчик? Как хочешь – пожарить или сварить?

– Слава, нам нужно расписаться как можно скорее! – выпалила Фрида.

Он отложил нож.

– Но, Фрида…

– Без «но, Фрида»! Расписаться так быстро, как только возможно, – сказала она упрямо.

Слава вздохнул, и Фрида вдруг испугалась.

Она и сама не могла понять, что заставило ее так резко поставить вопрос о регистрации брака, будто бес под руку толкал.

– Если я тебе жена, то жена, – продолжала она, – а если нет, то в жениха и невесту я в детстве наигралась.

– С кем это, интересно? Ты говорила, другие дети не хотели с тобой общаться.

Слава хотел усадить ее себе на колени, но Фрида увернулась.

– Даже в тюрьме людей регистрируют, – буркнула она.

– Оно-то да… Только, Фрида, ты должна понимать, что меня скоро закроют. Вы с дедушкой, я знаю, на что-то там надеетесь, но чуда не произойдет.

С такой доказухой я бы сам себя закрыл.

– Ну и что? Я хочу стать твоей женой независимо от того, что будет дальше.

– Фрида, я тоже хочу на тебе жениться. Но меня посадят лет на семь, и как ты будешь? Потом, я же мент, и если попаду в обычную зону, то со мной там не произойдет ничего хорошего. В лучшем случае убьют, а то и опустят. Тюрьма ломает людей, и очень может быть, что и я сломаюсь.

– Ты не сломаешься.

– Ой, Фрида, – Слава покачал головой, – нельзя зарекаться. Очень может быть, что я вернусь полнейшей падалью, такой, что тебе стыдно будет показать меня нашему ребенку.

Даже не то что стыдно, а просто жалко станет ребенка травмировать информацией, кто его отец.

– Ты боишься? – спросила Фрида тихо.

Так больно было от того, что она не может ничем ему помочь! Никак не отвести угрозы, не уберечь его и даже нельзя перенести вместе с ним это несчастье.

– Да, – признался Зиганшин, – боюсь, Фрида. Мне очень страшно.

Они обнялись, и Фрида едва не заплакала от своего бессилия. Что толку от ее поцелуев, если пройдет совсем немного времени, и он останется один, среди чужих людей, бесправный и беззащитный, а она ничего не сможет сделать, только ждать и считать дни, когда он вернется.

– Конечно, – продолжал Слава, – как все нормальные люди, я спросил: «Господи, за что мне все это?» – и вдруг понял, что это не должен быть риторический вопрос. Как говорил один известный персонаж: «Наказания без вины не бывает».

– Но ты ж никого не убивал.

– Верно. Но я делал много других вещей. Паскудства никогда не допускал, но, скажем, конкурс на самого честного полицейского тоже не выиграл бы, Фрида.