Эхо первой любви

Не было никакой необходимости проводить ревизию своим финансам – Фрида и так точно помнила, сколько денег у нее есть. На хорошее свадебное платье не хватало, а на дешевые подделки было противно даже смотреть, и Фрида решила купить что-нибудь практичное, такое, чтобы и замуж выйти не стыдно, и потом спокойно носить в театр или в гости. До нее вдруг дошло, что она совсем скоро станет женой целого подполковника и должна отставить свои хипстерские замашки. Не то чтобы она стала сомневаться в своем чувстве стиля, просто с замужеством она перейдет на другой уровень, даже в другой социальный слой, пусть это и звучит по-снобски, но не перестает быть фактом.

Есть старое выражение: «Жена – витрина семьи». Допустим, она наденет свою любимую курточку в стиле пэчворк, пеструю вязаную шапку и митенки. Сунет ноги в солдатские ботинки, на плечо вздернет рюкзачок с кельтским узором и отправится с мужем на прогулку. А навстречу им попадется Славин начальник, увидит ее – и что подумает? Что Слава – вольнодумец, а может, даже либерал, раз взял в жены духовно богатое и самобытное чучело.

Ладно, взял, но почему не перевоспитал? Почему позволяет жене рассекать в подобном эпатаже? Стало быть, он не только думает непонятно о чем, но еще и строить людей не умеет. Нет, не стоит его дальше двигать по службе, мало ли что.

Резко поменять имидж пока было не на что, и Фрида выбирала самые консервативные варианты из того, что есть, плюс другая прическа. Раньше она предпочитала косу-колосок и заплетала ее так, чтобы пышные волосы ореолом лежали вокруг головы, а теперь стала убирать их в тугой узел на затылке.

Она присмотрела вполне приличный костюмчик вместо свадебного платья и ждала только премии, чтобы его купить.

Конечно, жаль расставаться с мечтой об идеальной невесте, которую Фрида втайне лелеяла с самого раннего детства, но надо смотреть в глаза реальности и соблюдать традиции. Слава дал бы ей любую сумму на платье, но это неприемлемо, а может быть, даже плохая примета.

Спасение пришло неожиданно. Слава отгулял отпуск, поэтому в медовый месяц ехать никуда не мог, а откладывать свадьбу до следующего его отпуска обоим казалось глупостью.

Он сказал, что обязательно представится маме в Штатах, но в любом случае сам оплатит поездку. Мария Львовна немного огорчилась и немедленно перевела дочери огромную сумму. Зная свою Фриду, она отослала деньги Славиной матери, чтобы, во-первых, средства были именно потрачены, а не заныканы на черный день и возвращены отправителю под каким-нибудь нелепым предлогом, а во-вторых, чтобы таки на платье, а не на почтовый мешок со штемпелями, к которым девочка почему-то питает слабость.