Эхо первой любви

– Вот видишь, – поднял вверх палец дед, – поэтому мир надо изучать, но в чем-то просто ему довериться. Так что давай-ка ты крестись и венчайся, раз уж для Славы это важно. Иногда, знаешь, лучший способ освободиться от условностей, это им поддаться.

Фрида кивнула и подумала, что, наверное, больше никогда ее жизнь не будет так стремительно и круто меняться, как теперь.

Дело тут не во внешних обстоятельствах. Девушка чувствовала, что сама становится совсем другой.

В доме было, по обычаю Льва Абрамовича, нетоплено, и Фрида с наслаждением обхватила горячую чашку обеими ладонями.

– Дедушка, а почему семейную жизнь надо начинать с отрицания себя? – спросила она вдруг.

– Господи, да прекрати! Или ты будешь выходить замуж, или решать философские вопросы? – фыркнул Лев Абрамович. – При чем тут отрицание? Просто для тебя это не важно, а для Славы важно, значит, в этот раз тебе уступать. Когда тебе будет важно, он уступит."

"Фрида задумчиво покачала головой и посмотрела в окно. Совсем скоро она войдет в дом через дорогу на правах хозяйки. В красивый и богатый дом, слишком роскошный для полицейского.

Наверное, Слава берет взятки, иначе откуда у него все это появилось? Но если она хочет счастливо жить с ним, придется молчать о своих подозрениях, так же, как и о том, что ей известна его любовь к Елене Иваницкой. Слишком много будет запретных тем… Сейчас ей кажется, что она знает Славу и любящим сердцем чувствует его сердце, но вдруг она ошибается?

Тут Фрида услышала, как из сумки слабо доносится сигнал мобильника, и вскочила. В дамских сумочках существует специальный кармашек, но обнаруживается телефон всегда почему-то не там, а на самом дне, надежно замаскированный косметичкой, кошельком и другими необходимыми вещами.

– Фрида, – услышала она голос жениха, спокойный, но не такой, как обычно, – ты у дедушки?

– Да.

– А дети дома?

– Дома. Я их покормила и усадила за уроки.

– Хорошо. Я сегодня не вернусь. Скоро приедет моя мама, дождись ее, пожалуйста.

– Что случилось?

– Даже не знаю, Фрида, как тебе сказать. Может быть, ничего, а может быть, очень плохо. Не хотелось бы такие вещи по телефону, ну да лучше сразу сказать, иначе ты изведешься. Меня обвиняют в убийстве, и пока непонятно, чем это закончится.

– Это Николай? – спросила Фрида, чувствуя себя так, будто схватилась руками за оголенный провод.

– Нет, другой человек. Я невиновен, но просить тебя верить мне, конечно, не имею права. Решай сама.

– Слава… – начала Фрида и осеклась.

– Я никого не убивал и люблю тебя, вот и все, что я сейчас знаю. Надеюсь, меня отпустят и мы сможем нормально поговорить, но если нет, то ты сама смотри. Не заставляй себя верить.

– Слава, я ничего не понимаю!

– Честно говоря, я тоже.