F20. Балансировать на грани

Не будь ты конченым эгоистом, подумай хоть раз обо мне!»

Она продолжала кричать, а у меня дрожали руки. Я расплескал кофе, а потом и вовсе выронил чашку. Соседи долбились сбоку и сверху. Каждый вечер одно и то же. Каждый вечер она орёт, молит о смерти, а эти колотят по стенам, требуя, чтобы я заткнул чем-то ей рот. Чтобы она не мешала их уютным жизням. Схватился за голову, которая раскалывалась. Чувствовал, что готов слизывать кофе с пола, лишь бы ощутить хоть какой-то вкус, отвлечь себя. Открыл пустой холодильник, затем шкаф, в котором кроме старых макарон ничего не было.

Алина всё ещё кричала, а соседи бренчали по батарее, кажется, они использовали железную кружку. Трезвонил домашний телефон, я сбросил звонок и положил трубку рядом с телефоном так, чтобы было всегда «занято». Нужно вообще обрезать провода, с другой стороны – тогда соседи начнут звонить во входную дверь. Олег, будь мужиком. Сжав кулаки, я зашёл в её комнату.

«Надо поставить тебе обезболивающее и успокоительное», – произнёс ласково.

«Я тебя ненавижу».

«Я делаю, что могу».

«Нет. – Она не сводила с меня глаз. – Ты можешь больше. Я никогда не замолчу, всегда буду молить тебя. Я не дам тебе спать. Пожалей меня».

И я знал, что так и будет. Замолчать её могут заставить только сильные наркотики и снотворное. Если Алина была в сознании, она как попугай повторяла одно и то же, высасывая из меня душу.

В её глазах были любовь и доверие. Она просила и плакала. А я… А что я? Я никогда её не любил, но всегда к ней хорошо относился. Лучше, чем к большинству людей.

Сделав ей пятый укол при норме в два и услышав тихое «спасибо, я люблю тебя», я пошёл в свой кабинет, достал диплом и зажигалку. Смотрел, как пламя медленно поглощает то, чем я гордился больше всего, понимая, что в соседней комнате умирает человек, а я не просто не помогаю, я – причина смерти. Больше я не врач. Никогда не буду врачом. Меня вывернуло от отвращения к себе, от понимания, что я предал мечту, предал себя. Еле успел добежать до унитаза. Но помочь Алине было уже нельзя. Она стонала от боли, ведь отказывали её внутренние органы, а диплом догорал вместе с целью моей жизни. Синее пламя как будто выжигало меня изнутри, оставляя золу и пепел. Недурное удобрение. Вот кто я – удобрение. Дерьмо, а не врач. Не врач. И когда я это понял, в голове щёлкнуло, стало больно. Так больно, что я упал на колени, скрючившись и хватаясь за виски. А потом послышался смех. Не мой. Но в моей голове. И этот самый голос, давясь хохотом, повторял: «Не врач, не врач, не врач…» Я растоптал свою сущность, сломал стержень. И сошёл с ума.

Закинувшись успокоительными, я вызвал скорую и полицию. Потом позвонил маме.

Этот вечер пронёсся в памяти за одно мгновение.