F20. Балансировать на грани

В следующую секунду, глядя в заплаканные глаза тёщи, я понимаю, что занимаюсь самообманом. Всё было иначе.

Помню, как подходил к кровати, брал в руку бледную ладонь, как улыбался Але перед её смертью. Не Алине, а Але.

Ужас, охвативший меня, перекрывает кислород, и я хватаюсь за горло, оседая на пол.

Это Аля просила о помощи, её руку я сжимал, ей делал укол. Я убил свою Алю.

Убил свою Алю.

– Не-е-ет! – кричу, задыхаясь. – Нет, я не мог, это не правда, не-е-ет!

Кулаки бьют по полу. А бесы в голове смеются. Их голоса не переорать, они снова советуют довести дело до конца. Ты её убил. А теперь убей себя. Потому что без неё ты всё равно сдохнешь. И я понимаю, что они правы. Полностью правы. Моей Али больше нет.

Руки испачканы кровью, я вижу бритву перед глазами, вижу, как режу свои вены, как руки истекают кровью.

Бью кулаками о пол.

Но влагу не ощущаю. Потому что это всего лишь воспоминания. Или планы на будущее. Галлюцинации. В моём распоряжении нет ни одного острого предмета. А мне нужно довести дело до конца. Прямо сейчас. Я кричу об этом."

"Стучу головой о каменный пол и кричу. А вот и влага – липкая кровь крупными каплями струится по лицу, и от каждого удара головы о плитку её становится всё больше. Кровь повсюду. Тёмная густая жидкость, избавившись от которой, я наконец добьюсь желаемого.

А я кричу, понимая, что сделал. Я только что убил свою жизнь, свою Алю.

Перед глазами вспышки и пятна. Откуда-то издалека доносится испуганное: «У него рецидив», а затем «Кто-нибудь, хватайте его!», «Дайте успокоительное!», «Помогите, у парня острый психоз, срочно!»

Но это всё где-то вдалеке, а я в своём собственном аду. Горю, но не умираю, понимая, что Алю не вернуть. Что отец мог ей помочь, но я, не дождавшись, принял решение за всех. А потом я слабею, не способный более сопротивляться санитарам и лекарствам. Проваливаюсь в темноту, мечтая больше никогда не проснуться.

* * *Не хочется уходить из палаты. А затем, спустя полчаса, невыносимым кажется возвращение с прогулки. День за днём перед глазами бледные стены, в голове идентичные мысли и единственная цель, как маяк в густой, непроницаемой темноте, за которым следуешь, только в моём случае не для того, чтобы спастись, добравшись до берега, а чтобы разбиться об него вдребезги. Скорее бы.

За металлическим забором психиатрической клиники, в которой меня пытаются заставить захотеть жить в течение последних недель, не теплее, чем на её территории. И бледное, затянутое серыми облаками солнце светит одинаково, и грязный подтаявший снег под ногами скрипит ничуть не лучше. В палате, ставшей моей клеткой, тепло, особенно если сесть у батареи. Кормят. Собственно, нет никакой разницы между жизнью в пределах клиники и на свободе.