F20. Балансировать на грани

Курит, крепко затягиваясь, часто подносит сигарету к губам, выпуская густой дым из лёгких. «Когда выберемся отсюда, нужно будет заставить его бросить курить», – решаю я, улыбнувшись. Мысли о будущем бодрят. Посчитав их хорошим знаком, я сосредоточиваюсь и подхожу совсем близко."

"Боже, я могу коснуться его при желании. Олег же не проявляет ни малейшего интереса к тому, что зону его комфорта нарушил посторонний человек, – наоборот, опустил ресницы, показывая, как сильно ему безразлично происходящее вокруг. Некоторое время я, прислушиваясь к ощущениям, рассматриваю его ссутуленные плечи, покрасневшие от холода щёки и длинные пальцы с грязными, поломанными ногтями, крепко держащие сигарету. Обут Олег в летние тряпочные кеды на тонкой подошве, причём не зашнурованные. Поджимает промокшие и, вероятно, замёрзшие ноги. Его голову согревает натянутая на лоб чёрная вязаная шапка, из-под которой торчат безобразно отросшие за эти месяцы светлые волосы. Выглядит он несвежим, даже замызганным. Расстёгнутая наполовину куртка и пижамные штаны завершают образ просящего милостыню, опустившегося на самое дно социальной ямы бездомного. Щетина торчит пучками, а на шее выступила аллергия, возможно, от лекарств. Хотя Олег и уверен, что меня больше нет, из нас двоих скорее он походит на поднятый из могилы труп. Тем не менее развернуться и убежать не хочется. Скорее забрать его отсюда, хорошенько отмыть и накормить.

Очевидно, что он не способен пережить мою смерть. Хочется погладить его, рука дёргается, но я перебарываю порыв, решив, что в данный момент это лишнее.

Подавившись дымом, Олег кашляет несколько секунд, затем, сплюнув на землю, вновь погружается в себя.

– Привет, – тихо говорю ему, – я хотела попросить у тебя сигарету. – И широко улыбаюсь, не в силах сдержать слёзы, вспоминая наше знакомство.

Тогда, на балконе Катиной квартиры, Олег показался мне странным, пугающим и непонятным. Но невероятно притягательным и сексуальным. С тех пор прошло около трёх лет, навсегда изменивших моё отношение к себе, своей жизни и к нему. Сердце сжимают тиски любви и нежности. Мой хороший, болеющий, раздавленный жизнью и обстоятельствами. Возомнивший себя способным вершить судьбы, но сломавшийся под гнётом последствий принятых решений.

Он вздрагивает, выронив сигарету в снег, поднимает ошарашенный взгляд. Несколько раз моргает, рассматривая меня снизу вверх и широко улыбаясь. В его глазах столько радости и обожания, что моё сердце пропускает удар, а затем разгоняется так, словно я бегу марафон. Руки снова тянутся к нему. Если бы Олег позвал, я бы упала в его объятия, разрыдавшись. Но он лишь продолжает смотреть и улыбаться.

– Ты же не куришь, – шепчет и двигается, предлагая присесть на нагретое им место.