F20. Балансировать на грани

Я тут же принимаю приглашение.

Олег жадно рассматривает моё лицо, не делая ни единой попытки дотронуться. Склоняет голову влево, потом вправо. Он любуется и восторгается так, словно перед ним неведомая диковинка. Даже дыхание задерживает, – я определяю по долгому отсутствию пара изо рта – в благоговении сжимает ладони. Кажется, он думает, что перед ним ангел.

– Прости меня, Алечка, – говорит, поджимая губы. Озарённое радостью лицо грустнеет, счастье уходит, уступая место тяжёлым мыслям.

– Милый. – Я дотрагиваюсь до его щеки, и он трётся о мою ладонь, прикрывая глаза от удовольствия.

– Если бы я только мог повернуть время вспять. Может, хотя бы сегодня ты меня поцелуешь? – шепчет.

– Конечно.

Я приближаюсь и касаюсь его губ своими. Сначала осторожно, затем увереннее, в следующую секунду он приоткрывает рот, и я целую сначала его верхнюю губу, затем нижнюю, не обращая внимания на тошнотворный привкус никотина. Так надо сделать, я чувствую.

Мы целуемся несколько минут. Вовсе не так, как делают это истосковавшиеся любовники, скорее, как необходимые друг другу люди. Он ласкает мои губы трепетно и нежно, прикосновения его пальцев к моим шее и голове невесомые, словно Олег боится, что действуй он хотя бы каплю настойчивее, я исчезну. Он будто не верит, что сможет дотронуться до меня по-настоящему, словно я прозрачная. Но я-то знаю, что мы оба живы. Я вцепляюсь в его плечи, не позволяя отстраниться, затем просовываю руку за шиворот, поглаживая его шею и лопатки. Доказывая, что я тёплая и самая что ни на есть реальная. Спустя несколько минут он сам начинает понимать это. Отстраняется и смотрит совсем иначе, как за минуту до поцелуя. Прищуривается, анализируя происходящее. Мысленный процесс даётся ему с трудом, лоб и переносица покрываются мимическими морщинами.

– Олег, это я, Аля, – пытаюсь помочь ему.

Он отрицательно качает головой.

– Не может быть.

– Ты бы никогда не причинил мне вред. Милый, ты всё перепутал. Твой папа сделал операцию, я здорова. И ещё… теперь верю в твоё раскаяние относительно Алины. Отчасти даже понимаю. Я много думала, взвешивала, писала свои изложения. Такие же, как в твоих дневниках. Перечитывала, вспоминала каждый наш день, каждое твоё слово. И всё поняла. Ты сполна расплатился за ошибку. Хватит с тебя уже.

– Раскаяние относительно Алины? – поражённо переспрашивает он. – Но как? Я же помню, я же видел, как ты… а я…

– Олег, но я жива."

"Он смотрит вытаращенными, испуганными глазами, а рот безмолвно открывается и закрывается. Снимает шапку и ерошит волосы, больно потянув за кончики. Выражение серых глаз отражает внутреннюю борьбу.