F20. Балансировать на грани

Я слышал всё это, понимал, что и зачем он делает. Еле сдерживал слёзы, но лежал и молчал. Не было даже мысли позвать кого-нибудь из персонала на помощь. В палате все знали, что он хочет покончить с собой. Все молчали. Мы понятия не имели, что сказать ему, как убедить остаться с нами. Если бы у меня в тот момент было чуть больше смелости, я бы тоже повесился, но такая смерть не для меня, слишком сложная. Я бы не смог.

Он умер, и началось расследование. Его родители, хоть и верили врачам больше, чем собственному ребёнку, подняли на уши всю больницу, затем милицию и прокуратуру.

Из сорока пяти человек двадцать семь, включая меня, подтвердили факт насилия и жестокого обращения. Тут и мои родители подтянулись. Ту психбольницу закрыли через несколько месяцев, но об этом я узнал уже из другой клиники, куда меня срочно перевезли родные, как только узнали о случившемся.

Костик спас нас всех.

* * *Кажется, я отключился. Очнулся прямо на полу в ванной. Отрываю лицо от прохладного кафеля, силюсь подняться.

– Олег, Олег, ответь! – Аля долбится в дверь. – Милый!

Понимаю, что она сейчас откроет замок монеткой и пытаюсь подняться.

Бесы, я упал прямо с унитаза.

Голову обносит, у меня не выходит встать даже на четвереньки.

Пытаюсь снова и снова. Я упорный.

А она уже заходит, садится рядом со мной.

– Родной, ты как, тебе плохо? – Её взволнованное личико бледнеет, испуганные глаза часто моргают. Аля трогает мои щёки, словно не веря, что это я перед ней.

– Голова закружилась, – говорю. И зачем-то повторяю: – Голова закружилась. Мне не идёт новое лекарство, всё в порядке.

«Всё в порядке».

Она помогает мне сесть, я подтягиваю штаны, встряхиваю головой, прогоняя наваждение.

– Аля, мне уже лучше, честное слово. – «Честное слово». – Давай я приведу себя в порядок. – Я прошу её выйти.

– Нет уж, я тебе не доверяю. – Она обнимает меня, целует в щёку. – Ты же ничего не задумал плохого? – серьёзно смотрит в глаза.

– Нет, разумеется, нет. – Становится лучше, приступ потихоньку проходит, меня отпускает. – Просто тяжёлые воспоминания. Дай мне минуту.

– Хоть две. – Аля снова целует меня, но уже в другую щёку. – Ты весь ледяной, Олег, тебе не холодно?

Кое-как убеждаю её покинуть ванную и окончательно прихожу в себя под душем.

Потом я снова устаиваюсь на диване, а Аля продолжает уборку.

– Олег, ты бы не мог помочь развесить постельное бельё на сушилке? – Она замирает передо мной с тазиком.

– Аля…

Я бы хотел, чтобы она не подходила ко мне какое-то время. Мне очень стыдно за случившееся, я себя ненавижу за то, что так жалок и заставляю её беспокоиться. Хочу забыть о своей слабости, мечтаю, чтобы ничего этого не было. Молю, чтобы она не трогала меня.

– Мне просто так лень, – капризничает она. – Пожалуйста. Я ненавижу развешивать бельё.