Фарамунд

Дверь распахнулась, воин ворвался возбужденный, запыхавшийся, Фарамунд его не узнал, кто-то из новых:

— К нам гости!

— Займись, — отмахнулся Фарамунд.

— Там два десятка всадников! Во главе два блистающих воина, на которых смотреть страшно. Те самых, которых раньше видели с Лютецией.

Стены заметались перед Фарамундом. Он не успел опомниться, как уже одетый, на бегу застегивая пояс с мечом, выскочил во двор. Ворота отворились, всадники ехали по два в ряд, строй не ломали, все вооруженные одинаково, все в железных шлемах, кожаных доспехах, на которых железных полос столько, что не видно самой кожи.

Первыми ехали Тревор и Редьярд. Из людской выскочила Клотильда, бросилась к Тревору, хватала за сапог, что-то лепетала. После похищения Лютеции служанка не находила себе места, кляла себя за то, что послушалась госпожу и уехала подготавливать им комнаты. Будь она с госпожой, она бы там голыми руками разорвала бы негодяя, посмевшего прикоснуться к ее госпоже...

Лица Тревора и Редьярда были темнее тучи. Редьярд рассерженно крикнул еще с седла:

— Где Лютеция?

Злые слова застыли на языке Фарамунда. Тревор слез с коня, как обломок скалы сползает с горы, медленно повернулся к Фарамунду.

Лицо было почти черное, под глазами висели темные мешки. Лицо сразу постарело, глубокие морщины избороздили щеки и лоб.

Этот, напротив, взглянул на Фарамунда с таким сочувствием, что тот задохнулся, снова ощутил в горле подступающий ком. В груди растекалось жжение, боль. Он шагнул к старому воину, тот распахнул руки, больше похожие на медвежьи лапы. Фарамунд шагнул в них, припал к его груди, слезы хлынули разом, словно копились всю ночь и ждали только, когда откроется запруда.

Тревор похлопывал его по спине, не выпуская из объятий. Над ухом гудел расстроенный голос:

— А мы уже договорились с конунгом, что он пропустит нас через его земли и даже даст для сопровождения два десятка воинов!.. А от его владений до римских земель, где отыщется ее родня, рукой подать... Как на крыльях летели обратно!.. Но на месте крепости Свена застали одни руины... Хорошо, слух уже пошел, что эти руины, как и все деревни вокруг, уже твои...

Фарамунд стискивал челюсти, но в глазах защипало. Слезы хлынули ручьем.

Он всхлипнул, его трясло, зарыдал в отчаянии:

— За что меня так?.. Я же все сделал!.. Нет, это я виноват!!!.. Почему не взял эту проклятую крепость Свена сам... Тогда бы никто не сумел...

Тревор, который сперва слушал с недоумением, затем чуть отстранил его на вытянутый руках, сказал с изумлением:

— Ну... а я думал, что тебе напоминать, что она тебе жизнь спасла... Правда, и ты ей спас... однажды, но, во-первых, разбойники ее и не собирались убивать, а во-вторых, она тебя сберегла, по крайней мере, трижды!..